Лето длиной в полчаса - Карина Тихонова

Паузы не случилось. Дедал обладал редкостным умением, не рассматривая женщину, мгновенно составить мнение о её достоинствах в трехмерном анимационном пространстве.

– Глеб. Дедушка этого молодого человека.

– Елена… – проблеяла тетка с многоточием, взглянув на Пилигрима.

Дедал многоточия как бы не заметил и приложился к протянутой дамской ручке. Выходил у него этот АТАВИЗМ на редкость естественно, будто целовать бабам ручки – само собой разумеющееся каждодневное дело.

– Вы правда его дедушка? – вырвалось из глубины потрясённой женской души.

– Увы! – развёл руками Дедал. – То есть «увы» не в смысле внука, он-то у меня парень удачный, а в смысле раннего замужества моей дочери. Если вам интересно, позже я покажу некоторые семейные фотографии. Кстати, вы пьёте чай или кофе?

Фирменная манера Дедала клеить понравившуюся бабу сбоев не давала. Пилигрим взял на вооружение безотказный метод: «Кстати, вы пьете чай/кофе/мартини/шампусик/текилу с солью/виски со льдом?» (нужное подчеркнуть). Согласие подразумевается само собой и вытекает из ответа.

– Чай, пожалуйста. – Геста раскраснелась и стала выглядеть очень хорошенькой. – Только немного попозже. Сначала давайте взглянем на картину.

Дедал указал на дверь кабинета.

– Прошу.

Геста вошла первой, с любопытством озираясь кругом, мужчины следовали за ней. Картину она заметила не сразу – только когда достала из сумочки выпендрёжные очки в модной чёрной оправе. Подошла к дивану, положила сумочку на холодную кожаную поверхность и с благожелательным любопытством подняла мордочку вверх.

В бабской… пардон, дамской психологии Пилигрим считал себя человеком искушённым. Если бы геста сорвала с носа очки, затопала ногами и завопила, какого чёрта её притащили сортировать сраную копию в выходной день, он бы не сильно удивился. Или если бы геста тихо ахнула, отступила от дивана и шёпотом сообщила, что на стене висит работа Леонардо да Винчи, пропавшая из дворца Медичи в пятнадцатом веке, тоже. Но геста ПОСТАВИЛА В ТУПИК. Бросив на картину один-единственный короткий взгляд, она произвела невнятный горловой звук и мешком свалилась на ковер. Две пары очков – солнцезащитные, поднятые на макушку, и оптические, слетевшие с носа, – издали противный скрежет треснувшей пластмассы.

«Как сильно действует на некоторых людей ИСКУССТВО», – подумал Пилигрим, когда верхний мозг снова заработал. Дедал стукнулся коленями об ковер рядом с гестой, вытащил треснувшие очки и осторожно похлопал её по щекам:

– Деточка, что с вами?

Геста не ответила.

Дедал большим пальцем приоткрыл сомкнутое женское веко и констатировал:

– Обморок.

– Ты за руки, я за ноги? – предложил Пилигрим в лучших традициях благородных домов.

Однако Дедал справился сам. Подхватил гесту правой рукой под колени, левую просунул под спину и с некоторым усилием оторвал даму от пола. Уложил на диван, аккуратно поправил под головой холодную кожаную подушку и присел рядом. Не зря в спортзале штангу толкает.

Оказавшись на диване, геста немедленно распахнула глаза и уставилась в потолок бессмысленным взглядом. Пилигрим ещё ни разу не видел настоящего непритворного обморока, поэтому наблюдал с интересом. Геста села, обвела глазами комнату и снова споткнулась взглядом о картину, висевшую на стене. Карие глаза, как колодцы, наполнились слезами, геста всхлипнула и упала Дедалу на грудь, которую тот подставил без малейшего колебания, несмотря на то, что майку свою любил.

Однажды одноклассник Пилигрима Костя Мартовицкий, первый красавчик школы, был поставлен в известность, что некая Мышильда (Настя Мышкина, отвратное уродливое существо) вешает деффкам лапшу насчет их коротких отношений. На что Мартовицкий ответил: «Ну и буй с ней, с Мышильдой», чем явил восхищённому Пилигриму первый пример похвального рыцарского великодушия. Дедал явил второй.

– Принеси воды, – сказал Дедал, и Пилигрим зарысил на кухню.

Достал из холодильника минералку без газа, плеснул немного в стакан и вернулся обратно. Когда он поднёс гесте безвкусное пойло, она уже вытирала исполосованное тушью лицо парадным носовым платком Дедала.

– Можно мне умыться?

– Дима, проводи.

Пилигрим метнул понимающий взгляд на майку деда, безнадёжно разрисованную чёрными кляксами, и повёл всхлипывающую гесту в ванную комнату. Комнате сияла. На стеклянной полочке ни одного футлярчика с губной помадой, ни одного бабского дезодоранта или туалетной воды типа «Кензо», которой пользуется его нынешняя киса. Суровый мужской набор: бритва с платиновыми лезвиями (вещь чисто декоративная, ибо вот уже два года Дедал исповедует «отдых кожи»), дезодорант без запаха, туалетная вода и стаканчик с одной сиротливой зубной щеткой. Дедал-то прибрался.

Геста дождалась, когда Пилигрим покинет помещение, и захлопнула дверь. Он немного постоял, с надеждой прислушиваясь, не раздастся ли снова звук хлопнувшегося на пол тела. Вместо него услышал ровное гудение открытого крана, вздохнул и вернулся в кабинет.

Дедал стоял рядом с диваном в помятой чёрной майке (лучше бы сразу её надел) и рассматривал картину.

– И что всё это значит? – спросил он вполголоса.

Пилигрим пожал плечами:

– Впечатлительная очень. Ты держи шары открытыми. Если она каждый раз в обморок бухается, у неё там куча гематом. – Пилигрим похлопал себя по затылку. – Опасная вещь.

– Не-е-ет, – сказал Дедал, обозревая картину. – Тут что-то другое. Знаешь, я думаю…

Договорить он не успел. В комнату вошла геста. Волосы собраны в пучок, лицо чисто отмыто. Надо сказать, что без десяти килограммов пудры и туши геста выглядела значительно моложе и даже как-то трогательно.

– Простите, у вас нет какого-нибудь крема? – спросила она. – А то у меня кожа сухая.

Дедал развел руками:

– Леночка, ну откуда у одинокого мужчины женская косметика? Да вы сядьте, сядьте! – Дедал взял гесту за руку и усадил на диван спиной к картине. – Может, померяем давление? Я, знаете ли, врач.

Геста подняла сумку, сброшенную Дедалом на ковер пятью минутами раньше, порылась в обширных недрах и пробормотала:

– Чёрт, даже термальная вода закончилась.

Пилигрим метнулся обратно в ванную. Прошелся по полочкам в шкафчике над раковиной, прошерстил большой водонепроницаемый шкаф у стены, где Дедал держал порошки-шампуни, но искомого не обнаружил. Вдохновение посетило. Пилигрим упал на колени, вытащил из-под ванны большой пластмассовый таз и удовлетворённо вздохнул: вот оно. Таз был наполнен предметами первой женской необходимости, в беспорядке сваленными Дедалом со всех видных мест. Пилигрим вернулся в кабинет, прихватив косметичку и пару баночек крема.

– Пойдёт? – спросил он, протягивая их гесте.

Однако вместо заслуженной благодарности Дедал забомбил внука такими гневными взглядами, что Пилигрим чуть не обосрался кирпичами.