Гробница Наполеона - Наталья Андреева

Сид первым рванулся к столу. Модная писательница поспешно заняла место рядом с ним, по левую руку и еле заметно кивнула Кире: прикрой. Та поняла и села справа. Рядом с ней Инга. Артем решительно отодвинул стул, тот, что стоял по ее правую руку, и тяжело опустился. Успев при этом шепнуть секретарше:

— Что это означает?

— Я тебе потом все объясню, милый, — поспешно сказала Инга.

«Осторожнее!» — чуть было не крикнул он. А вдруг Даня не в курсе? Черт знает что у него на уме! Валентин все еще мялся у стола. Наконец, решившись, уселся рядом с известной писательницей. И тут же отметил, что ошибся в оценке ее возраста. Женщине за сорок, а не тридцать с хвостиком, как предположил первоначально.

Грушин удовлетворенным взором окинул гостей и кивнул на один из двух оставшихся свободными стульев:

— Значит, это мое место! Хорошо. Я так и думал. Прежде чем мы начнем… Кстати, когда сюрприз? Сейчас или после первой?

— А разве это еще не сюрприз? — спросила Инга с иронией.

— Нет. Давайте наполним бокалы.

Сид поспешно потянулся к банке импортного пива, сказав при этом:

— Уважаю!

И указательным пальцем выбил колечко на крышечке. Сид обожал дешевые трюки и считал, что на женщин они производят впечатление.

— Поухаживайте за мной, — кокетливо сказала писательница Валентину.

— С удовольствием, — тут же откликнулся тот. — Вам что налить?

— Вина. Вон та бутылка, — и Прасковья Федоровна сделал еле заметное движение бровями. — Рекомендую.

— Он не пьет, — улыбнулся Грушин.

— Почему? — откровенно удивилась писательница.

— Потому что за рулем, — пояснил хозяин. Валентин вдруг побагровел.

— Я тоже не пью, — вздохнула Кира и обратилась к Валентину: — Налейте-ка нам «Боржоми».

— Артем? — обратился Грушин к главному гостю.

— Водки, — хмуро сказал тот. — Кстати, для кого еще один стул?

— Для незваных гостей, — словно бы пошутил Грушин. — Не обращай внимания.

Инга сидела в раздумье, пока Грушин не потянулся к бутылке шампанского. Никто и не заметил, как он ловко открутил проволоку. Когда раздался хлопок, дамы в один голос завизжали.

— Это всего лишь шампанское, — усмехнулся Грушин и потянулся к хрустальному бокалу, стоящему перед Ингой. Она не протестовала.

Не считая отсутствия электричества, это было похоже на обычное застолье. Гости понемногу успокаивались. Грушин наполнил зеленым ликером крохотную рюмочку и, подняв ее, сказал:

— Прежде, чем мы выпьем. Вам интересно, зачем я вас собрал и что за сюрприз?

Сид недовольно нахмурился, ему хотелось пива и еще больше хотелось есть. Остальные же выразили желание послушать хозяина. И Силу пришлось смириться.

— Хорошо, — сказал Грушин и поднялся. — Итак, речь!

ПЕРВЫЙ РАСКЛАД

— Дамы и господа! Мы знакомы не один год, и все вы считаете меня, мягко говоря, человеком со странностями. Но о моем тайном хобби — я могу поклясться! — не знает никто из вас. Вот уже с год я коллекционирую маленькие тайны. Человеческие тайны. И вы здесь гости не случайные. Сегодня на вечеринку приглашены люди, нарушившие закон…

— Ты бредишь, — нахмурился Артем.

— Дослушай до конца. Нарушившие закон и воспользовавшиеся этим. Следовательно, также нарушившие закон.

При этих словах Сид слегка занервничал.

— Поясняю. Речь идет о шантажируемых и шантажистах. Тихо! — сказал Грушин, заметив, как заволновались гости. Даже Сид отвел взгляд от салатницы и при слове «шантажисты» уставился на хозяина.

— Я не думаю, что это остроумно, — тихо сказал Инга.

— Сегодня приглашено равное количество шантажируемых и шантажистов. Я подчеркиваю: равное. Кое-кто из вас прекрасно знает вымогателя, но есть и такие, которые понятия не имеют, где и когда произошла утечка информации. Я решил вам помочь. Ну, в самом деле? Сколько можно жить в напряжении и вздрагивать от каждого телефонного звонка?

— И как же ты решил нам помочь? — хмуро спросил Артем.

— Во-первых, предлагаю выпить. За свободу. А потом продолжим.

И Даниил Грушин первым опрокинул рюмочку мятного ликера. Потом опустился на стул и, улыбаясь, оглядел своих гостей. Мол, каков сюрприз?

— Как узнал, а? — промямлил Сид.

— Сид… — простонала Прасковья Федоровна. И судорожно отхлебнула вино из хрустального бокала.

Похоже, что аппетит у гостей пропал. Только Артем махом опрокинул рюмку водки и пододвинул к себе жульен из шампиньонов. Он единственный выглядел невозмутимым. Инга, не останавливаясь, судорожными глотками выпила бокал шампанского. Грушин отметил это с удовлетворением. Нервничает. Отлично!

— Но ты-то знаешь, кто кого шантажирует? — сообразил наконец Артем. И, перестав на минуту жевать, уставился на Грушина.

— Разумеется, — улыбнулся хозяин. — Я знаю все.

— Ну так скажи!

— Предлагаешь сразу раскрыть карты? — рассмеялся Грушин. — Но не забывай: здесь не только шантажируемые, но и шантажисты. Они-то в этом не заинтересованы!

— Может, проголосуем? — с усмешкой спросил Артем. Но его никто не поддержал. Сид молча отхлебывал пиво из банки, Прасковья Федоровна задумчиво вертела в руках хрустальный бокал. Но хуже всех выглядела Кира. Ту просто дрожь колотила.

— Прежде чем мы перейдем ко второй части, хочу спросить у своих уважаемых гостей: может быть, кто-то хочет сделать признание? — громко спросил Грушин. — Честно сказать: я, мол, грязный шантажист, вымогаю деньги. И хочу публично покаяться. Ну, господа?

Все молчали. Артем хмуро оглядывал присутствующих. Словно чего-то ждал.

— Валентин? — обратился Грушин к заму по рекламе.

— Я хочу сказать… — Тот прокашлялся и постарался сдержать дрожь в голосе: — Хочу сказать, что все вышесказанное лично ко мне отношения не имеет. Не понимаю, Даниил Эдуардович, почему вы меня пригласили? То есть…

— Все понятно, — оборвал его Грушин. — Инга?

— Мне нечего сказать.

— Еще шампанского? — с иронией спросил хозяин.

— Да! — с вызовом ответила она.

— Понимаю: тебе надо напиться, чтобы стать разговорчивей.

— Что ты себе позволяешь?!

— Прасковья Федоровна, а вы ничего не хотите сказать? — подмигнул Грушин модной писательнице, пропустив Ингин вопрос мимо ушей.

— О! Я хочу сказать, что все это очень занятно! Безумно интересно! Это замечательная, волнующая игра, и я…

— Да замолчи, наконец! — оборвала ее Кира. — Замолчи! Грушин, вы — сумасшедший!