Имитатор - Нора Робертс

– Тебе постоянно приходится общаться с незнакомыми людьми, – напомнил он. – Просто ты называешь их подозреваемыми.

Еве больше нечего было возразить, и она впилась зубами в хлеб.

– А почему бы нам не поговорить о чем-нибудь, что не будет тебя раздражать? Расскажи мне о деле.

За окнами сгущались красивые синие сумерки, на обеденном столе горели романтические свечи. Вино искрилось в хрустале, на скатерти поблескивали серебряные приборы. А ее мысли, вдруг поняла Ева, поминутно возвращались к изувеченному телу в холодильной секции морга.

– Это не застольный разговор.

– Возможно, если бы речь шла об обычных людях. Но мы-то с тобой с этим справимся. Сведения в прессе показались мне несколько отрывочными.

– Это ненадолго. Мне не удержать все это в секрете, если убийца нанесет новый удар. Вернее, не если, а когда. Сегодня я весь день пряталась от репортеров, но завтра мне придется что-то им скормить. Жертва была проституткой с лицензией: попала в облаву из-за наркотиков и опустилась на уличный уровень. Сейчас она вроде бы чиста, но мне все-таки хотелось бы найти ее поставщика, просто чтобы закрыть эту тему.

– Вряд ли пресса с пеной у рта накинется на смерть невезучей уличной проститутки.

– Еще как накинется! Тут главный вопрос не кто, а как. Он убил ее в переулке. Судя по всему, она вошла в переулок, ни о чем не подозревая: думала, речь идет о работе. Он повернул ее лицом к стене, перерезал горло. Даже из-за спины его наверняка окатило кровью с головы до ног. – Ева взяла бокал и задумчиво заглянула в него, но пить не стала. – Потом он уложил ее поперек мостовой. Морс говорит, что он использовал лазерный скальпель. Он вырезал паховую область – всю целиком. В крови можно было устроить заплыв. – Теперь она выпила, перевела дух. «В крови есть что-то такое, – подумала она. – Когда крови много, когда она означает смерть… у нее есть свой запах. Забыть его невозможно. Раз почуешь, всю жизнь помнить будешь». – Но это была чистая работа, чуть ли не хирургическая. Работать ему приходилось быстро, и у него наверняка была с собой сумка, чтобы все унести. Кроме того, ему надо было почиститься или переодеться. Даже в китайском квартале в этот час ночи кто-то непременно заметил бы мужчину, с головы до ног залитого кровью.

– Но его никто не видел.

– Нет. – «Надо будет еще раз проверить, – подумала Ева, – хотя, скорее всего, результат будет нулевым». – Там никто ничего не видит, не слышит, не знает, пока сам не окажется замешанным. Он ее не знал, я почти уверена. В противном случае изуродовал бы лицо. Они всегда так делают. Убийство ради острых ощущений на сексуальной почве. Настоящий женоненавистник. Пибоди вывернуло наизнанку, потом она весь день пинала себя из-за этого.

Рорк представил себе, как выглядел переулок, и накрыл ладонью руку Евы.

– А тебя когда-нибудь выворачивало наизнанку?

– Только не на месте преступления. Это все равно что признать: ты сделал больше, чем я могу вынести, мне с этим не справиться, я не могу стоять над этим телом и видеть, что ты с ним сотворил. Но потом это иногда возвращается. Чаще всего среди ночи. Вот тогда и становится дурно. – Ева отхлебнула вина. – В общем… он оставил записку, адресованную мне. Не психуй! – предупредила она, ощутив, как его пальцы сжались на ее руке. – Это не личное, а скорее профессиональное. Он восхищается моей работой, приглашает меня полюбоваться на свою. Он хотел, чтобы за дело взялась именно я. Для него это вопрос самолюбия. Этим летом у меня было два горячих дела, большое внимание прессы. Ему нужна шумиха.

Он так и не разжал пальцы.

– Что было в записке?

– Да так… наглость. Подпись – Джек.

– Значит, он имитировал Потрошителя.

– Быстро схватываешь. Выбор жертвы, местоположение, способ, даже записка в полицию. Слишком многое уже просочилось в прессу, и если они вцепятся – с ума сойдут. Я хочу закрыть дело побыстрее, пока не началась паника. Я работала с запиской… с бумагой.

– Что в ней особенного?

– Первичный продукт, очень дорогой, английского производства, продается только в Европе. Ты производишь первичный бумажный продукт?

– «Рорк индастриз» работает в «зеленой» зоне. Наш маленький вклад в сохранение природной среды, кстати, дающий неплохую налоговую льготу на многих рынках. И куда тебя привела эта бумага?

– Я решила для начала сосредоточиться на лондонских пунктах продажи, надо до конца исследовать версию Потрошителя. Есть парочка знаменитостей, политик, финансист на покое и один урод – любовник актрисы по имени Пеппер.

– Пеппер Франклин?

– Да. Она подозрений не вызывает, но вот ее дружок… – Ева замолчала и прищурилась. Рорк зачерпнул ложечкой многослойное мороженое. – Ты ее знаешь?

– М-м-м, как вкусно! Освежает.

– Ты ее трахал?

Хотя его губы дрогнули, он сумел сохранить серьезное выражение и с увлечением продолжал есть мороженое.

– Фи, какое грубое выражение! Предпочитаю сказать, что у нас были краткие, ни к чему не обязывающие отношения двух взрослых людей.

– Мне бы следовало догадаться. Она как раз в твоем вкусе.

– Да ну? – удивился он.

– Роскошный, элегантный, изысканный секс.

– Дорогая, – Рорк откинулся на стуле и отпил кофе, – с твоей стороны это нескромно. Ты сама всем этим наделена в избытке, не говоря уж о других достоинствах.

– Речь не обо мне. – Ева нахмурилась и принялась за мороженое. – Я должна была догадаться, что она одна из твоих бывших, как только увидела ее портрет.

– А он все еще у нее? Портрет в костюме Титании?

Она сунула в рот ложечку мороженого.

– Сейчас ты мне скажешь, что это ты ей его подарил.

– Это был, что называется, утешительный приз.

– Как в телевикторине?

Он рассмеялся – весело и беспечно.

– Можно и так сказать. Как она? Я ее не видел – дай бог памяти! – лет семь-восемь.

– Выглядит она классно. – Не сводя с него глаз, Ева облизнула ложечку. – Но вот мужчин выбирать совершенно разучилась.

– Спасибо на добром слове. – Рорк схватил ее руку, поднес к губам и поцеловал. – У меня все наоборот. В выборе женщин мой вкус заметно улучшился.

Ева была бы не прочь довести себя до приступа бешеной ревности: просто чтобы проверить, как ей это понравится. Но у нее ничего не вышло.

– Она связалась с парнем по имени Лео Фортни. Проходимец. Это у него на лбу написано. Плюс пара приводов, включая сексуальные домогательства и насильственные действия.

– Действительно, странный выбор для Пеппер. Он твой главный подозреваемый?

– Пока идет под номером первым, хотя в час убийства был дома в постели. Она подтвердила его алиби, но, так как сама она спала, можно считать, что алиби хлипкое. Да к тому же он солгал: сказал, что легли вместе, а она все рассказала по-другому, только потом сообразила, что подставляет его. И все-таки, мне кажется, ей можно верить. Ева помолчала, выжидая.