Преследование праведного грешника - Элизабет Джордж

Если бы законы издавались провидцами вроде него, а не сворой бесхребетных онанистов, озабоченных только тем, как накормить народ, и не имеющих никакого понятия о занятиях, достойных зрелых мужчин, то Мартину не пришлось бы сейчас разбираться со свалившимися на его голову неприятностями. Не пришлось бы судорожно искать того, кто мог бы подтвердить его местонахождение и тем самым убрать полицию из его конторы, потому что полиция вообще не посмела бы там появиться. Но даже если бы они заявились к нему с вопросами и выдвинули свои претензии, то не смогли бы угрозами склонить его к сотрудничеству, потому что его бизнес тогда был бы вполне законным.

И что это за страна, в которой даже при легализованной проституции жизнь за счет нее считается незаконной? Ведь сама по себе проституция есть не что иное, как способ зарабатывать деньги. Так какого черта они там в Вестминстере дурью маются, при том что три четверти этих парламентских лицемеров, просиживающих штаны на обтянутых кожей скамьях, готовы трахнуть любую податливую секретаршу, практикантку или ассистентку?

Чертовщина какая-то! Ситуация казалась настолько безвыходной, что Мартину захотелось вооружиться тараном и пробить брешь в этих глухих и толстых стенах. Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее злился. А чем сильнее злился, тем больше думал об источнике нынешних проблем. О Мейден и Невин можно забыть: о них уже и без него позаботились. Причем эти двое как раз не стали бы выбалтывать копам свои убогие секреты. А вот с Трицией еще следовало разобраться.

Остаток дороги Мартин провел в размышлениях о том, как лучше всего сделать это. Придуманный план был не особенно приятным, но что тут может быть приятного, когда выдающийся общественный деятель теряет жену, пристрастившуюся к героину, хотя он прикладывал неимоверные усилия, чтобы спасти ее от этой пагубной страсти и защитить от недовольства родственников и порицания неумолимого общества?

Настроение его заметно улучшилось. Уголки губ поднялись, и он даже начал напевать какой-то мотивчик. Он свернул с Лансдаун-уок на Лансдаун-роуд…

И тогда он увидел их.

Четверо мужчин поднимались по ступеням к его дому с таким выразительным видом, словно на них аршинными буквами было написано: «ПОЛИЦЕЙСКИЕ ИЩЕЙКИ». Предназначением этих мускулистых высоких амбалов являлось подавление. Они выглядели как гориллы, вырядившиеся в маскарадные костюмы.

Мартин прибавил газу. Он подкатил к стоянке и затормозил так резко, что оставил на асфальте темные следы шин. Выскочив из «ягуара», он успел догнать амбалов прежде, чем они позвонили в дверь.

— Что вам нужно? — резко спросил он.

Первый амбал вытащил белый конверт из кармана короткой кожаной куртки.

— Ордер на обыск, — сказал он.

— Какой обыск?

— Вы откроете дверь или нам ее выломать?

— Я позвоню моему адвокату.

Отпихнув их в сторону, Мартин открыл дверь.

— Как вам будет угодно, — буркнул второй амбал.

Они последовали за ним в дом. Слыша распоряжения первого амбала, Мартин бросился к телефону. Двое копов, едва не наступая ему на пятки, прошли за ним в кабинет. Вторая парочка направилась к ведущей наверх лестнице. «Вот зараза», — подумал он и крикнул:

— Эй! Там моя жена!

— Они передадут ей привет от вас, — заявил первый амбал.

Пока Мартин яростно набирал номер телефона адвоката, первый амбал принялся вынимать книги из шкафов, а второй амбал направился к картотеке.

— Я хочу, чтобы вы, козлы, убрались отсюда, — сказал им Мартин.

— Честное высказывание, — сказал второй амбал. — И меня оно не удивляет.

— Все мы чего-то хотим, — с самодовольной ухмылкой заметил первый.

Наверху хлопнула дверь. Приглушенные голоса сопровождались грохотом грубо раскидываемой по комнате мебели. В кабинете Мартина полицейские проводили обыск с минимальным успехом и максимальным беспорядком: они расшвыряли по полу книги, сорвали со стен картины и вывалили все из ящиков, в которых Мартин в идеальном порядке хранил картотеку клиентов эскортной фирмы. Второй амбал склонился над карточками и начал перебирать их толстыми и короткими, как окурок сигары, пальцами.

— Дерьмо! — прошипел Мартин, прижимая к уху телефонную трубку.

Где шляется этот долбаный Полмантир?

После четырех сдвоенных гудков включился автоответчик. Выругавшись, Мартин отключил соединение и попытался дозвониться адвокату по мобильному телефону. Господи, где же его черти носят в воскресенье? Не поперся же этот гнусный тип в церковь?

Мобильный телефон также оказался отключенным. Бросив трубку, Мартин стал рыться в столе, разыскивая визитную карточку адвоката. Второй амбал отпихнул его локтем.

— Сожалею, сэр. Вам нельзя ничего трогать…

— Я не собираюсь ничего трогать! Я ищу пейджер моего адвоката.

— Вряд ли вы хранили его в столе, согласитесь, — заявил первый амбал, продолжая разорять книжные шкафы.

Книги со стуком падали на пол.

— Вы же понимаете, о чем я говорю, — сказал Мартин второму амбалу. — Мне нужен только номер его пейджера. А он записан на визитной карточке. Я знаю свои права. Так что отойдите, а то я за себя не отвечаю…

— Мартин, в чем дело? Что происходит? Что делают эти люди в нашем доме, почему они выбрасывают все из платяных шкафов и… Что вообще происходит?

Мартин мгновенно повернулся на этот голос. В дверях стояла заспанная, неодетая и ненакрашенная Триция. Она выглядела как те старые ведьмы, что сидят на спальных мешках, выпрашивая милостыню в подземном переходе возле Гайд-парка. Она выглядела как оболваненная наркоманка.

У него опять зачесались руки. Сжав кулаки, он до боли вдавил ногти в ладони. Последние двадцать лет Триция являлась единственным источником всех его неприятностей. А сейчас она стала причиной его гибели.

— Чтоб ты провалилась! Черт тебя подери! Ах ты!..

Он подскочил к ней, схватил за волосы и успел разок треснуть ее головой по дверному косяку, прежде чем полицейские схватили его за руки.

— Тупоголовая стерва! — крикнул он, пока они оттаскивали его подальше, а потом хмуро буркнул копам: — Ладно. Ладно, все нормально. — И когда они отцепились от него, добавил: — Звоните вашему паршивому боссу. Скажите, что я готов к сотрудничеству.