Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

Работа в полиции способна выжечь человека дотла. Все твои идеалы, все твои возвышенные мечты о поддержании закона и порядка, о защите общества — все это уходит все дальше и дальше в наивное прошлое, по мере того как начинаешь осознавать, в чем на самом деле состоит твоя работа, когда понимаешь, что это война хороших парней против плохих. А войны истощают человека, войны выжигают его дотла.

Работа в полиции оставила свой след и на Клинге. Только такой человек, как Энди Паркер, мог остаться невозмутимым, работая в полиции, просто потому, что он ничего не принимал близко к сердцу. Паркер был худшим полицейским в участке, а может, и во всем городе. Его кредо было простым: не хочешь утонуть, не ходи в воду. Если Паркер и был когда-то юным идеалистом, в то время Карелла его не знал. Сейчас же он видел перед собой человека, который никогда не заходил в воду. Работа в полиции повлияла на Клинга так же, как и на всех остальных, но не из-за работы Карелла боялся, что однажды он сунет в рот револьвер. Дело было в женщинах, с которыми Клингу ужасно не везло.

Карелла был вместе с ним в тот раз, в книжном магазине на Калвер-авеню, когда Клинг опустился на колени рядом с мертвой девушкой, одетой, казалось, в красную блузку, и страдальчески сморщился, увидев две зияющие раны в боку, где в ее тело вошли пули. Кровь из ран текла непрерывно, окрашивая белую блузку в алый цвет. Жемчужины разорванного ожерелья рассыпались по полу и поблескивали, словно крохотные сияющие островки в липком океане крови. Клинг убрал с лица девушки книгу, упавшую с одной из полок, и, увидев ее лицо, прошептал: «Господи Иисусе!» — и что-то в его голосе заставило Кареллу кинуться к нему.

А потом он услышал вопль Клинга. Пронзительный, полный боли крик прорезал пыльный, пропахший кордитом воздух магазина.

— Клэр!

Когда Карелла подбежал, Клинг сжимал мертвую девушку в объятиях. Его лицо и руки были покрыты кровью Клэр Таунсенд — кровью его невесты; он целовал ее безжизненные глаза, и нос, и шею, и бормотал снова и снова:

— Клэр, Клэр…

Карелла на всю жизнь запомнил и это имя, и звук голоса Клинга.

А еще он запомнил, каким полицейским Клинг стал — или почти стал — после ее убийства. Он думал, что Клинг пойдет по пути Энди Паркеров всего мира, если, конечно, вообще останется в полиции. Лейтенант Бернс хотел перевести его в другой участок. Бернс был терпеливым человеком и понимал причины поведения Клинга, но легче от этого не становилось. Психология, по мнению Бернса, была важным фактором в работе полиции, потому что помогала понять, что в мире нет «злодеев», есть только неполноценные люди. Психология отлично помогает копу в работе — правда, лишь до тех пор, пока какой-нибудь воришка не дал вам ногой в пах. После этого довольно трудно смотреть на воришку, как на обиженного судьбой парня с несчастным детством. Во многом по той же причине Бернс, хотя и полностью понимал психологическую травму, изменившую поведение Клинга (господи, сколько же лет назад это было?), тем не менее находил все более и более трудным оправдывать его видимое безразличие к работе.

Но Клинг не стал безразличен к работе.

Ни тогда, ни после, когда девушка, с которой он начал встречаться, а потом и вместе жить, решила бросить его в канун Рождества — худшее время для завершения отношений, особенно если позже той ночью вам пришлось застрелить человека. Когда преступник кинулся на него, Клинг нажал курок один раз, затем второй, целясь в торс, и обе пули попали ему в грудь, одна из них — в сердце, вторая — в левое легкое. Клинг опустил револьвер и сел на пол в углу комнаты, глядя, как кровь пропитывает опилки, которыми был посыпан пол. Он вытер пот с лица, поморгал, а потом заплакал.

Как же давно это было, подумал Карелла. Как давно…

С Августой Блэр Клингу повезло. По крайней мере, тогда так думали все ребята в отделе. Клинг расследовал ограбление: пострадавшая вернулась домой после поездки на лыжный курорт и обнаружила, что в квартире все перевернуто. И эта пострадавшая оказалась знаменитой и красивейшей женщиной — с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами. Августа Блэр. Ее лицо украшало каждый модный журнал в Америке. Как мог детектив второго класса, зарабатывающий 24 600 долларов в год, надеяться на то, что знаменитая фотомодель согласится хотя бы сходить с ним на свидание?.. Девять месяцев спустя Клинг сказал Карелле, что думает на ней жениться.

— Да-а? — удивленно протянул Карелла.

— Да, — кивнул Клинг.

Они ехали на полицейской машине без опознавательных знаков, направляясь в соседний штат. Окна машины обледенели, Карелла возился с обогревателем.

— Как считаешь? — спросил Клинг.

— Ну, не знаю. Уверен, что она скажет «да»?

— Конечно.

— Тогда делай предложение.

— Ну… — сказал Клинг и замолчал.

В дальнейшем разговоре стало ясно, что сомнения Клинга в основном касались того, изменятся или нет их с Августой отношения после свадьбы. Клинг спросил Кареллу, почему он женился. Карелла долго обдумывал ответ и наконец сказал:

— Потому что я не мог вынести мысли о том, что к Тедди прикоснется другой мужчина.

Именно это разрушило брак Клинга. Ее коснулся другой мужчина. Не так давно — в августе прошлого года. Сейчас февраль, а Клинг застал жену в постели с другим мужчиной в августе прошлого года. Он чуть не убил его — и все же отшвырнул револьвер. Развод прошел просто и быстро. Августа не нуждалась в алиментах и ничего от него не хотела; она зарабатывала в три раза больше мужа. Нажитое имущество разделили поровну. Клинг съехал с квартиры, которую они вместе арендовали, и нашел себе новое жилье почти на противоположном конце города, как будто хотел оказаться от бывшей жены как можно дальше. Он перевез туда свои вещи, одежду, свою долю музыкальных дисков и книг и свои револьверы. У него их было два, оба — «особые следовательские» тридцать восьмого калибра. Носить с собой он предпочитал тот, что был с ожоговой отметиной на рукояти из грецкого ореха, а второй держал дома в качестве запасного. Именно запасной револьвер и беспокоил Кареллу.

Он никогда не видел Клинга в таком унынии, даже после случайной и бессмысленной гибели Клэр Таунсенд в книжном магазине. Он уговорил Бернса предложить ему отпуск на две недели по завершении бракоразводного процесса; Клинг отказался. Карелла несколько раз приглашал его на вечеринки в дом на Риверхэд; Клинг отклонял приглашения. Карелла старался построить свой график так, чтобы они с Клингом чаще становились напарниками, надеясь поговорить с ним, помочь ему пережить это трудное время, как помогал ему и во все другие трудные времена. Клинг разгадал его маневры и работал в статусе «поплавка» — то есть замещал тех, кто находился на больничном, присутствовал в суде, ушел в отпуск и тому подобное.

Карелла считал, что Клинг намеренно избегает его, ведь он являлся болезненным напоминанием о случившемся: в конце концов, Карелла был первым человеком, кому Клинг доверил свои подозрения.

Завтра — День святого Валентина, точнее, уже сегодня: часы у постели показывали час тридцать утра. Праздники, даже такие незначительные, — плохое время для тех, кто потерял близких или расстался с любимым. Хорошо бы лейтенант выделил дополнительного человека, в котором он с Мейером так отчаянно нуждается. «Надо бы взять Клинга, — думал Карелла. — Скажу лейтенанту, что Клинг — единственный, кто способен найти всех работников театральной компании, взять показания у трети из них и исключить тех, кто не мог убить ни Салли Андерсон, ни Пако Лопеса… Черт, как же эти дела связаны?»