Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

— Да, кажется, могу. Но я не знаю, что он делал до встречи со мной.

— Судя по его словам, ничего особенного. Вернулся домой и немного выпил. Дома пробыл до двадцати минут десятого. Почему он разжигает камин книгами отца?

— Бюгден обратил внимание и на это? — спросил я.

— Бюгден — превосходный следователь, — ответил Харалд. — Он всегда смотрит в оба. Итак?

— В какой-то мере Эрик все еще пребывает в переходном возрасте. Чисто детское упрямство, болезненное самолюбие и тому подобное. Отец предъявлял к нему слишком высокие требования. Очевидно, старый Элиас полагал, что сын станет по крайней мере Генеральным секретарем ООН. А как насчет галош?

— Бергрен говорит, что пришел во вторник в галошах и не расставался с ними ни на час. Он показал их Бюгдену. Он носит сорок первый размер. Так что Бюгден все еще ломает голову.

— Меня немного удивляет, почему вы придаете такое значение истории с галошами, — заметил я. — Рамселиус надел галоши Манфреда. Если галоши Рамселиуса надел убийца, то он заходил в преподавательскую. Что ему было там делать?

— Мы об этом уже думали, — ответил Харалд.

— А таксист, который довез Йосту до «Каролины»?

— Бюгден его ищет.

— А что рассказал Юхан?

— Немногое. Он просидел в своем кабинете до часу ночи. Ничего не видел и ничего не слышал. Ночной сторож тоже ничего не видел. Зато к нам пришла уборщица и рассказала, что по утрам в «Каролине» она видела на полу следы босых ног.

— Неужели Марта устраивала там любовные свидания? — удивился я.

— Полагаю, при желании она могла найти пристанище удобнее и чище, — возразил Харалд.

Я рассмеялся и поднял голову. В дверях стоял высокий блондин лет двадцати двух. Осмотрев зал, он, не колеблясь, направился к нашему столику.

— Ну вот, у нас гости, — сказал я Харалду.

Студент-юрист Урбан Турин подошел к нашему столику и небрежно поздоровался. Он был крепкий и мускулистый, но еще по-юношески стройный и тонкий в талии. Такие мускулы, как у него, формирует не физическая работа, а теннис и легкая атлетика. Если бы он не следил за собой, то через несколько лет стал бы похож на откормленного, как поросенок, американца. У него было широкое лицо с прямым носом и упрямым подбородком и светлые маленькие усики, которые поначалу казались глупыми и пижонскими. Он посмотрел на нас холодными серыми глазами.

— Как идет расследование? — спросил Турин, протянул руку и придвинул стул от соседнего столика. Потом ловко развернул его и сел, не дожидаясь приглашения.

— Спасибо, нормально, — сухо ответил Харалд.

Некоторое время Турин возился с пачкой сигарет. Похоже, он уже изрядно выпил.

— Вы все топчетесь на месте и без толку, — заявил он нетвердым голосом. — Я бы на вашем месте вызвал экспертов из Стокгольма. А Блюгдена отправил в монастырь.

Он явно был очень доволен своей шуткой. Говорил он совсем другим тоном, нежели у Бринкманов.

— Не Блюгден, а Бюгден, — поправил его Харалд.

Пока Турин прикуривал, мы молчали.

— Вы хотите сообщить нам что-то важное? — холодно спросил Харалд.

Турин ухмыльнулся.

— Разумеется. Я забыл сказать об этом нынче утром. Кажется, я видел убийцу.

— Да-а? — удивился Харалд. — Когда, где и как?

— Когда? Примерно без двадцати десять вчера вечером. Где? В Английском парке, он бежал от «Каролины». Как? Своими собственными глазами.

Язык у него слегка заплетался, голос звучал хрипло и невнятно. Появилась официантка.

— Что вам еще принести?

— Мне чистого виски, — сказал Турин. — Но я тороплюсь. Надо до половины двенадцатого успеть в бар.

— Вы могли бы описать человека, которого видели? — спросил Харалд.

— Я видел только, что это мужчина и бежал он очень быстро, — сказал Турин. — В это время все еще шел сильный снег. Сначала он бежал прямо на нас, а потом свернул к химическому факультету. Мы о нем быстро забыли.

— Мы?

— Да, там была еще одна пара глаз! Ульрика Бринкман может подтвердить. Мы немного погуляли по Английскому парку, а потом повернули назад и отправились ко мне.

— Где вы живете? — спросил Харалд.

— Прокурору следует иногда перечитывать протоколы допросов, — хмыкнул Турин. — Это освежает память. Я уже дважды сообщал полиции свой адрес. Я живу в переулке Гропгрэнд.

— Ах, так, — сказал я. — Значит, мы почти соседи. Уж не вас ли я встретил в тот вечер, когда вы свернули в Гропгрэнд? Вы шли в обнимку?

— Вполне возможно, — кивнул Турин. — Но точно не помню.

— Вы никого не видели в Гропгрэнде?

— Нет. А кого я должен был увидеть?

Харалд не ответил. Зато я сморозил глупость.

— Похоже, это совпадает с рассказом Йосты Петерсена.

Турин посмотрел на меня совершенно ясными глазами.

Харалд глазами же выразил мне свое неудовольство. Турин усмехнулся.

— Йоста Петерсен тоже видел парня, который бежал по Английскому парку?

— Н-да, — ответил я уклончиво. — Похоже на то…

— Так, может, он сам и бежал? — предположил Турин, небрежно откинувшись на спинку стула.

— Есть ли у вас какие-нибудь основания считать, что человеком, бежавшим по парку, был Петерсен? — строго спросил Харалд.

— У меня? — рассмеялся Турин, изобразив удивление. — Нет, таких оснований у меня нет.

— Но вы намекнули, что это мог быть он!

— Это был просто добрый совет! Ведь в наше время никогда не знаешь, чего от человека можно ждать.

Парень явно наглел. Он поправил свой белый галстук. У него была черная рубашка и белый галстук.

— Еще один вопрос, — сказал Харалд. — Вы уверены, что секретарь факультета Улин сказал вам вчера вечером, будто провожал фру Хофштедтер от здания филологического факультета?

— Конечно, а как же иначе? — удивился Турин. — Или он утверждает, что все было не так?

Харалд уже не мог справиться с постепенно нараставшим раздражением.

— Улин утверждает, будто он сказал вам, что встретил фру Хофштедтер во время следственного эксперимента. Но вы были немного навеселе и потому, возможно, неправильно его поняли.

Турин был оскорблен до глубины души.

— Неужели Хилдинг мог так заявить? Нет, настолько пьян я не был.

— Значит, вы настаиваете на своих показаниях по поводу разговора с Улином?

— Я подумаю… — смутился Турин.