Спасти шпиона - Данил Корецкий

Филипп Монроуз шмыгнул носом и весело пояснил на отличном русском:

– Черт, никак не привыкну к вашей московской погоде!

Выбросить документы в решетку канализации, закрутить ему руку, отвезти в Управление и выбить, где негодяй, которого он прикрывает… Юра отгоняет сумасшедшую мысль.

Он медленно протягивает обратно дипломатические паспорта и жалким тоном бормочет:

– Приношу свои извинения. Произошла ошибка. Вы можете идти.

Не глядя больше на лже-Мигуновых, Евсеев подходит к черной «Волге».

– У них диппаспорта, это ошибка, – говорит он изготовившимся к броску оперативникам. – Пусть уходят.

– Как это может быть? – спросил Кастинский. – А куда делись те, настоящие?

– Будем искать! – как можно тверже сказал Юра, хотя у него так кружилась голова, что он боялся упасть. И тяжелые молотки колотили по вискам.

В очередной раз на связь вышел Кормухин.

– Почему не докладываешь?! – разъяренно кричал он. – Немедленно доложить обстановку!!

Громче он кричать уже не мог, поэтому Юра доложил все, как есть:

– Задержанные оказались сотрудниками американского посольства с дипломатическим иммунитетом, товарищ полковник. На них одежда Мигуновых, но это не Мигуновы. Где находятся Мигуновы – неизвестно. Приступаю к поиску.

Он ожидал любой реакции: рева, мата, грома и молнии. Но ничего подобного не последовало.

– Что? – умирающим голосом спросил Кормухин. – Что вы сказали? Я уже доложил об успешном задержании…

Начальник отдела отключился.

Несмотря на молодость, Юра понял, что Утес обрушился и похоронил его под своими обломками. Он понял, кто окажется крайним в этой истории и на кого повесят все просчеты и ошибки проваленной операции. Он понял, что никакие объяснения в расчет приниматься не будут – только конечный результат. А значит, спастись можно только одним способом: найти, из-под земли достать, из любой щели выцарапать спрятавшихся шпионов!

Он вышел на общую волну группы оцепления.

– Всем немедленно рассредоточиться по своим местам и отслеживать Мигуновых по приметам. Всех подозрительных задерживать и сообщать мне!

Затем связался со службой НН:

– Немедленно возвращайте всех, кто работал в Кремлевском дворце! Работа провалена! Указанные объекты – не Мигуновы, произошла подмена! Встреча в фойе дворца через две минуты.

– Как это не Мигуновы?! – оторопел старший смены. – А кто?

– Американские дипломаты, вот кто! – рявкнул Юра. – Немедленно всех назад!

Юра безуспешно пытался связаться с Кормухиным, но его волна не отвечала. Тогда он вышел на дежурного по Управлению.

– Кормухин потерял сознание, его увезли в больницу, – прояснил ситуацию тот. – По приказу генерала мы связались с милицией, они объявили план «Перехват». Сейчас мы разошлем по райотделам фотографии подозреваемых. Весь личный состав поднят по тревоге. Вам приказано завтра в девять ноль-ноль явиться к начальнику Управления.

Ясно…

Юра отключил рацию и стремительным шагом направился к Кутафьей башне. Не пройдя и десятка шагов, он перешел на бег. Ремнев и Кастинский бежали следом.

* * *

В это время в одном из интуристовских автобусов, припаркованном на Манежной площади, метался по салону вспотевший испуганный гид, снова и снова пересчитывая по головам свою группу, только что вернувшуюся со спектакля. Тринадцать. Тринадцать. Снова и снова – тринадцать. А где еще двое?!..

Группа – а надо сказать, что это были типичные американцы, то есть неубиваемые оптимисты, – отнюдь не разделяла беспокойства своего гида.

– Эй, Джек! – Эти американцы всех почему-то называли Джеками. – Все нормально, Джек, остынь! Какой-то парочке, наверное, не понравился русский балет, и они уехали в гостиницу на такси. Вот увидите, мы приедем, а они уже будут там!

На 21.30 у группы был намечен праздничный банкет в гостиничном ресторане, они и так опаздывали, больше задерживаться было нельзя. Поэтому гид дал команду трогаться и всю дорогу созванивался с кем-то по телефону, что-то объяснял, иногда принимаясь стучать себя ладонью по груди, словно клялся кому-то в вечной любви.

Когда автобус был почти на месте, кто-то из туристов вдруг вспомнил, что некая миссис Джордан сегодня неважно себя чувствовала, и предположил, что ей во время спектакля стало плохо и она свалилась где-то по дороге.

Гиду в ту же минуту тоже поплохело, но возвращаться во дворец за умирающей, или уже умершей, миссис Джордан было поздно.

– Все нормально, Джек! – успокаивали его сердобольные американки. – У нее наверняка оформлена страховка!

Все обошлось. Как это и предполагалось, миссис и мистер Джордан по приезде обнаружились в гостинице, живые и относительно здоровые. Все оказались удивительно правы: миссис Джордан в самом деле не понравился русский балет, и она в самом деле почувствовала себя нехорошо во время спектакля, так что им пришлось срочно сесть на такси и вернуться в номер… Вот такие дела.

Ги д еще пару раз хватался за сердце и грозил недисциплинированным Джорданам указательным пальцем, но во время банкета мистер Джордан специально оставил на несколько минут свою прихворнувшую супругу, чтобы угостить его отменным старым виски, и инцидент таким образом был исчерпан.

К чести Изабеллы Хондерс и Роберта Ковальски, надо заметить, что они в самом деле вернулись в гостиницу на такси и здесь ни на грамм не слукавили. Что же до причин этого поступка, то они крылись не только в плохом самочувствии Изы, но и в верхней одежде Фила и Мери, в которой Джорданы не могли появиться среди своих сотоварищей. К тому же «Грызун» и «Мальчик» немало бы удивились, если бы дипломаты полезли в туристический автобус.

Они и так были удивлены, когда «Фил Монроуз» и «Мэри Бинтли», вместо того чтобы возвращаться в посольство, внезапно остановили частного извозчика и поехали в «Космос». Вначале наблюдатели объяснили это любовной интрижкой, но дело приняло таинственный оборот: следов «Фила» и «Мэри» в отеле отыскать не удалось, а постоянное наблюдение за посольством зафиксировало их возвращение в 21.45, как раз тогда, когда «Грызун» и «Мальчик» безуспешно искали их в гостинице. В 23.15, написав подробные отчеты для резидентуры, Фил Монроуз и Мэри Бинтли вновь покинули посольство и в сопровождении другой бригады наблюдателей отправились в ночной клуб «16 тонн».

После ужина на двоих, за которым был произнесен тост за будущую шефиню информационного отдела в римском посольстве, Фил и Мэри поднялись на второй этаж, где начинался концерт молодой панк-группы. Перед выступлением по традиции прозвучала знаменитая песня Мерла Тревиса, давшая название клубу. Прозвучала она в классическом исполнении Теннесси Эрни Форда: никаких бомб, никаких «фантомов», никаких взрывов в Нью-Йорке… обычная песня про обычного американского парня, добывшего за смену шестнадцать тонн угля девятой марки.