Остатки былой роскоши - Лариса Соболева

«Шкуры» ждали объяснения, зачем их собрал всех вместе господин мэр.

Смахнув широким жестом со стола всех чертей разом, Сабельников начал, осторожно подбирая слова и придавая голосу по возможности беззаботный тон:

– Я призвал вас, чтобы кое-что сообщить. На днях я получил одно странное приглашение, и меня, если честно, оно заинтриговало. Дело в том, что оно слишком необычное... даже глупое... Нельзя сказать, что приглашение это меня испугало, но можно сказать... – Возникла пауза, потому что на мэра все без исключения посмотрели как на нечто диковинное. Ну правильно, нельзя же так слова жевать. – Я решил посоветоваться с вами. Вот, – мэр поднял вверх листок, – здесь список, в который все вы внесены. Нас пригласили... сегодня ночью... в двенадцать часов... э... на кладбище! И знаете кто? Рощин! Ха-ха-ха-ха!.. ха... ха... кхе...

Смех главы быстро сошел на нет. Никто больше не смеялся. И никто не смотрел на Сабельникова с превосходством психически здорового человека над помешанным. Пауза. Один Матвей Хрусталев, дернувшись, закинул ногу на ногу, потом еще дернулся и переменил ногу.

Уж слишком длинная пауза, надо чего-нибудь и сказать...

– Ну? Чего не смеетесь? – не нашел подходящего вопроса Сабельников.

– Потому что не смешно, – проворчал под нос Бражник, скрестив на груди руки.

Опять пауза. Беспокойно оглядев разношерстную компанию, робким голосом заговорил Арнольд Медведкин:

– Дело в том, Николай Ефремович, что я видел Рощина вчера у редакции, а Бражнику Ким звонил домой. Тоже вчера.

– Интересно, – взялся за подбородок Сабельников, теперь уже благодушно улыбаясь: ведь приятно, что крыша поехала не только у тебя, это как-то успокаивает. – Очень интересно.

Теперь мэр ждал, что скажут остальные. Банкир Фоменко полез во внутренний карман пиджака и бросил на стол к Сабельникову фотографию:

– А мне он прислал... вот, посмотрите и прочтите.

– И я его видел, – подскочил Хрусталев. – Вот как вас. На даче! Представьте: пью чай – и вдруг покойник перед глазами в вечерних сумерках!

– И все? – Сабельников по очереди остановил взгляд на Зиночке и Ежове. Первая неопределенно шевельнула плечиками, второй сосредоточенно и вдумчиво молчал. – Ну так и я признаюсь, что вчера видел его поздно ночью. Он лично пригласил нас на свидание. Я уж думал, у меня того... не все дома, а оказывается, не у меня одного, хе-хе.

– Мне кажется, я тоже повстречал его, – «с трудом припоминал» и Ежов, даже глазки закатил к потолку, словно там искал остатки памяти. – И мое мнение однозначное: это двойник Рощина, который хочет с нас поиметь.

– Или нас поиметь, – ни к кому не обращаясь, уточнил Бражник.

– Это не двойник, – уверенно заявил Медведкин. – Это Ким.

– Ничего не понимаю, – раздраженно сказал Сабельников. – К нам что, являлся покойник? Ну-ка ответьте, кто видел его в гробу? – Кроме самого мэра, Зиночки и Ежова, остальные подняли руки. – Так, значит, он лежал в гробу, а теперь ходит? Несуразица.

– Это двойник. Двойник! – категорично выкрикнул Ежов.

– Ну а раз двойник, тогда нам нечего бояться, так я понимаю, – улыбнулся Сабельников. – Я сообщу Куликовскому, пусть займется...

– Я думаю... – снова голос Медведкина звучал робко. А впрочем, он позволил себе перебить высокопоставленное лицо, что робостью уже не назовешь. – Нам надо пойти и выяснить, чего хочет Ким. Если это Ким.

– Я подставляться не намерен! – вскипел Ежов.

– Погодите, Валентин Захарович, – мягко остановил и его Медведкин. – Если мы обратимся к Куликовскому, тот, разумеется, поднимет на ноги всю милицию, Ким... двойник Кима затаится, я уверен, его не поймают, а потом может всякое произойти.

– Какое – всякое? – подозрительно сощурился Ежов.

– Откуда мне знать, – прискорбно вздохнул Медведкин. – Я только хочу сказать, что сейчас нас семеро...

– Смелых, – грубо пошутил Бражник и хихикнул.

– Ой, Гена, не надо иронизировать! – поморщился Медведкин. – Я признаюсь: мне страшно. Жутко страшно, честно! Но я согласен пойти. Мы должны знать, чего он хочет. Покойник это или нет, но он чего-то хочет.

– Перестрелять нас хочет, – мрачно бросил Бражник.

– Он мог это сделать, не приглашая на общую встречу, – возразил Медведкин. – Каждого отловить и... Меня, например, вполне вчера мог застрелить.

– Так что делать будем, господа? – поставил вопрос ребром Сабельников.

Вновь повисла пауза. Каждый решал стратегический вопрос: идти или не идти на кладбище. И тут вдруг секретарша сообщила по селектору, что звонит какой-то Ким и говорит, что мэр ждет его сообщений. Мало сказать, что лица у всех вытянулись. Сабельников нажал кнопку, и все смогли услышать Рощина:

– В двенадцать. И всемером, без Куликовского и милиции. Иначе свидание не состоится, а это важно. Для вас. Жду, господа.

Да, нынешнее внеплановое заседание оказалось богато на паузы.

– Это Ким, – пессимистично сказал Медведкин. – Это его голос.

– Такое ощущение, что он видит и слышит нас, – проронил Фоменко.

– Да, видит и слышит! – нервно захрустел фалангами пальцев Хрусталев. – Я изучил литературу на досуге, там сказано, что покойному в исключительных случаях разрешается выходить на свет божий. Он все знает и видит, потому что может принимать как видимую форму, так и невидимую. Он... он здесь... он доберется до нас.

– Бредятина, – фыркнул Ежов, презрительно глядя на дрожащего Хрусталева.

– Мое мнение сводится к следующему, – сказал банкир. – Нам надо держаться вместе. Я лично не верю во всякие сказки, однако это все слишком впечатляет. Предлагаю пойти. Почему нет? Но с оружием. Если Ким – человек, мы его схватим. Если нет, он все равно попытается нас достать, тогда подумаем, как с ним бороться. – И Фоменко положил на колени пистолет.

– Вы с ума сошли! – раскричался покрасневший от негодования Ежов. – Взрослые люди, а рассуждаете как деревенские бабки. Рощина нет в живых, он не может ходить по городу, звонить, угрожать! Это какой-то шарлатан. Я никуда не пойду без милиции. И даже с ней не пойду. Кладбище. Покойник назначил свидание... Бред, да и только! Вы хотите, чтобы над нами хохотал весь город? Отлично, идите. Но без меня.

– Позвольте мне перебить вас еще раз, – сказал уже без обычной робости Медведкин. – Я понимаю, это, должно быть, глупо – покойник разгуливает как живой. Но мы все так или иначе уже столкнулись с ним. Рощин, или не Рощин, не оставит нас в покое, это, надеюсь, понятно всем. А теперь представьте картину. Мы приезжаем с вооруженными людьми, Ким не показывается. Мы не узнаем, что ему надо, а милиционеры действительно поднимут нас на смех. И первый Куликовский. Семь человек напугал покойник! Представляете пассаж? Это будет бомба в городе. И в области.