Ничто не вечно - Сидни Шелдон

Палата 419 оказалась кладовкой.

* * *

Кэт Хантер принимала участие в обходе под руководством доктора Ричарда Хаттона. Ему было чуть за сорок, грубоватый, стремительный. Возле каждого пациента доктор Хаттон задерживался не более двух-трех минут, просматривал карты и давал указания хирургам-ординаторам, выпаливая их со скоростью пулеметной очереди.

– Проверьте ее гемоглобин и график операций на завтра…

– Внимательно следите за его температурой…

– Возьмите пробу крови на перекрестную совместимость…

– Снимите эти швы…

– Сделайте снимки грудной клетки…

Кэт и остальные ординаторы старательно все записывали, стараясь не вызвать неудовольствия доктора Хаттона.

Они подошли к пациенту, который уже неделю находился в больнице с подозрением на сильную лихорадку, но анализы не дали никаких результатов.

Когда они вышли в коридор, Кэт спросила:

– Так что же все-таки с ним?

– ОГЗ, – ответил один из ординаторов. – Расшифровывается это как «Один Господь знает». Мы пробовали рентген, компьютерное сканирование, комплексные исследования, спинномозговую пункцию, биопсию печени. Все, что только можно. Не знаем, что с ним такое.

Потом они зашли в палату, где спал молодой пациент, голова которого была забинтована после операции. Как только доктор Хаттон начал разматывать повязку, пациент проснулся и недоуменно уставился на доктора.

– Что…, что происходит?

– Садись! – рявкнул доктор Хаттон. Молодой человек задрожал.

«Я никогда не буду так обращаться со своими больными», – дала себе слово Кэт.

Следующим пациентом оказался вполне здоровый на вид мужчина лет семидесяти. Как только доктор Хаттон подошел к его койке, старик завопил:

– Негодяй! Я подам на тебя в суд, грязный сукин сын!

– Послушайте, мистер Спаролини…

– Я теперь не мистер Спаролини! Ты превратил меня в гребанного евнуха.

"Интересное сочетание – «гребаный евнух», – подумала Кэт.

– Мистер Спаролини, вы сами согласились на удаление семявыносящего протока, и…

– Это была идея моей жены. Проклятая сучка! Ну, я ей устрою, когда вернусь домой!

Врачи ушли, оставив пациента ругаться.

– А что у него за проблема? – поинтересовался один из ординаторов.

– Его проблема заключается в том, что он ненасытный старый козел. У его молодой жены уже шестеро детей, и больше она не хочет.

* * *

Следующим пациентом была десятилетняя девочка. Доктор Хаттон взглянул на ее медицинскую карту.

– Мы сделаем тебе укол, чтобы убить всех плохих микробов.

Сестра наполнила шприц и подошла к девочке.

– Не! – закричала малышка. – Мне будет больно!

– Это не больно, детка, – заверила ее сестра.

* * *

Эти слова зловещей вспышкой отразились в памяти Кэт.

«Это не больно, детка…» Это был голос ее отчима, нашептывающего ей в темноте.

– Тебе будет хорошо. Раздвинь ножки. Давай, маленькая сучка! – Он рывком раздвинул ее ноги и вонзил между ними твердую плоть, зажимая ей рот рукой, чтобы она не кричала от боли. Кэт тогда было тринадцать лет. После этой ночи визиты отчима превратились в ужасный ночной ритуал.

– Тебе повезло, что тебя учит трахаться такой мужчина, как я, – говорил он. – Ты знаешь, что такое Кэт? Это твоя маленькая щелочка. Она мне нравится. – И он наваливался на нее, лапал, и никакие крики и мольбы не могли остановить его.

Кэт не знала отца. Мать ее по ночам работала уборщицей в конторе, расположенной неподалеку от их тесной квартирки в Гэри, штат Индиана. Отчим Кэт был здоровенным мужчиной, но на заводе с ним произошел несчастный случай, и теперь он главным образом торчал дома и пьянствовал. Как-то раз, когда мать Кэт ушла на работу, отчим зашел к ней в комнату и сказал:

– Если ты хоть слово скажешь матери, я прибью твоего брата.

«Я не могу допустить, чтобы он причинил вред Майку», – подумала Кэт. Брат был на пять лет моложе нее, и Кэт его обожала. Она нянчила его, защищала от сверстников-драчунов. Майк был единственным светлым пятном в ее жизни.

Однажды утром, напуганная угрозами отчима, Кэт решилась рассказать обо всем матери. Мать положит этому конец, защитит ее.

– Мама, по ночам, когда ты уходишь на работу, твой муж приходит ко мне в спальню и насилует меня.

Мать уставилась на Кэт, потом залепила ей пощечину.

– Да как ты смеешь врать мне, маленькая шлюха! Кэт больше никогда не возвращалась к этому разговору. Единственное, что ее удерживало дома, так это Майк. «Он пропадет без меня», – думала она. Однако, когда Кэт поняла, что беременна, она сбежала к тетке в Миннеаполис.

В тот день, когда Кэт удрала из дома, жизнь ее совершенно изменилась.

– Можешь не говорить мне, что произошло, – сказала тетя Софи. – Но отныне тебе не придется никуда убегать. Ты знаешь песню, которую распевают на Сезам-стрит? «Нелегко быть Зелеными»? Так вот, дорогая, черными быть тоже нелегко. У тебя две возможности. Ты можешь продолжать бегать, прятаться и проклинать весь мир или можешь постоять за себя и решить стать полноценной личностью.

– Каким же образом?

– Ты должна осознать себя полноценной личностью. Но сначала надо четко представить себе, какой личностью и кем ты хочешь стать. А затем работать, осуществляя поставленную цель.

«Я не оставлю его ребенка, – решила Кэт. – Я сделаю аборт».

Все было организовано тайком, в выходные дни. Аборт сделала акушерка, подруга тети. Когда все закончилось, Кэт, еле сдерживая злость, подумала: «Я никогда больше не позволю мужчине дотронуться до меня. Никогда!»

* * *

Миннеаполис показался ей райским местом. В нескольких кварталах почти от каждого дома было или озеро, или река, или ручей. И парки площадью свыше восьми тысяч акров. Кэт плавала под парусом на городских озерах, совершала лодочные прогулки по Миссисипи.

Вместе с тетей Софи она посещала зоопарк, воскресенья они проводили в парке «Долина чудес», ездили на сенокос на окрестные фермы, видели рыцарей в доспехах на Фестивале рыцарского вооружения эпохи Возрождения.

Тетушка Софи наблюдала за ней и думала: «У девочки не было детства».

Кэт постепенно училась радоваться жизни, но тетя Софи чувствовала, что в глубине души у племянницы имеется уголок, запретный для всех, она словно установила барьер, ограждающий ее от возможных новых несчастий.

В школе у Кэт появились подруги, однако с мальчиками она никогда не общалась. Все подружки бегали на свидания, а Кэт сидела дома одна, но она была слишком гордой, чтобы объяснить кому-нибудь причину этого. Она брала пример со своей тетушки, которую очень любила.