Козлы и орлы - Наталья Скороденко

– Мигом позвоним и приедем, – пообещала я и нажала на «отбой».

– Ну и дела! – вздохнула Инка. – Мы же Ваську пасем все это время! Разве он мог звонить Стрепетовой?

– Легко! Именно полчаса назад нарисовался Александр и отвлек мое внимание от Федотова. Он десять раз мог позвонить с левого сотового, используя копеечный преобразователь голоса. И к тому же не факт, что Василий действует в одиночку!

Сраженная моими аргументами, Инка еще горше вздохнула и глубоко задумалась. Машину она вела грамотно – чтобы у Василия не возникло ненужных подозрений, она пропускала перед собой по два-три автомобиля. От Москвы мы отъехали уже километров пятьдесят, а Федотов и не думал останавливаться.

– Наташка, а вдруг он с сообщниками Олега в какой-нибудь дыре прячет? А тут и мы нарисуемся, все такие расписные! Похищение – это же статья, они нам точно не обрадуются. Организуют нам естественную смерть в автокатастрофе! – затревожилась Чудновская.

Да и мне, честно признаться, чем дальше мы отдалялись от Москвы, становилось все больше не по себе.

– Не ехать же назад! – воскликнула я. – Будем соблюдать предельную осторожность и не лезть в пекло!

– Ну-ну! – с сомнением отозвалась подруга.

Сомнение ее было вполне оправданным, нам редко, а уж если начистоту, – никогда не удавалось не полезть в это самое пекло.

Вдруг федотовская «Хонда» резко ушла направо и скрылась из вида. Мы, погасив фары, «на цыпочках» последовали за ней. Ехать пришлось в кромешной тьме по ухабистой лесной дорожке, держась на солидной дистанции от объекта. Долго ли, коротко ли, наконец Василий остановился у какой-то избушки на курьих ножках, а мы затормозили на самой окраине леса и затаив дыхание стали наблюдать. Близилась ночь, вышла полная луна и осветила окрестности ярким белым светом.

Василий поковырялся у калитки, открывая замок на двери довольно высокого деревянного забора, и вошел внутрь. Дверь опять же на замок он закрыть при этом не забыл.

– Точно! – выдохнула Инка. – Там он пленника держит!

Я молча кивнула.

Прошло минут десять, ничего не происходило.

– Инка, нам необходимо подобраться поближе, – прошептала я. – Иначе ничего не узнаем. Поползли!

Чудновскую уговаривать не пришлось, она и сама горела желанием приникнуть к забору.

Мы по-пластунски поползли к ограде. Возможно, выходило не совсем по-пластунски, но тем не менее передвигались мы вполне незаметно. Добравшись до забора без происшествий, мы стали искать в нем щели. Как ни странно, тот оказался добротным, и пригодных для подглядывания брешей в нем не нашлось, так что осталось довольствоваться щелками для подслушивания. Ждать долго не пришлось.

– Жри, тварь! – услышали мы приглушенный голос Василия. – Да что же мне с тобой делать?!

В ответ раздалось приглушенное стон-мычание.

– Скотина!!! Я уже не знаю, что тебе покупать! Пристрелить тебя проще, чем накормить, гада! Не дам тебе сдохнуть, я же за тебя отвечаю! – разорялся Василий.

– Инка, беда! Видимо, Олег объявил голодовку, а Василий его бьет и насильно заставляет есть! – ужаснулась я.

– Нет, ты съешь эту сосиску, животное!!! Схаваешь, как миленький! – продолжал разоряться Федотов.

Снова раздался жалобный стон.

– Мы не можем так это оставить! – не выдержала Инка и рванулась вперед. – Он, наверное, привязал Олега к батарее, засунул ему в рот кляп и пытает паяльником!

– Подожди! – дернула я за подобие юбки не в меру горячую подругу и прошипела: – Нужно убедиться, что Федотов один, и, чтобы припереть его, записать на диктофон все эти крики и стоны!

Как я уже говорила, сотовый у меня что надо. Диктофон в нем отменный, так что мне удалось сделать впечатляющую запись минут на семь.

Записала я уличающие Василия рулады как раз вовремя, все стихло, и у калитки раздались шаги.

Мы с Инкой отпрянули в разные стороны, как ошпаренные кошки, калитка распахнулась, и в торжественном свете луны перед нами предстал Василий. В правой руке он держал бутыль с мутным содержимым.

Сыщицкий опыт и интуиция одновременно подсказали нам с Инкой – колоть немедленно! Обменявшись условным знаком (наш знак – Виктория!), мы вскочили и с двух сторон надвинулись на Федотова. У того просто отвисла челюсть.

– Вы кто? – пискнул он.

– Ангелы смерти! – не отказала себе в эпатаже Чудновская.

Вася так и осел.

– Правда? – по-детски спросил он.

– Нет, Вася, не правда, – ответила я. – Но мы все знаем. Где он?

– Здесь… – безропотно ответил Федотов.

– Веди к нему немедленно! – велела я. Василий быстро отхлебнул из бутыли и немного окрепшим голосом спросил:

– Вас наняли, да?

– Да, и ты нас лично знаешь. Но об этом позже, веди! – приказала я твердо.

Шокированный, Василий повиновался и открыл калитку. По узкой дорожке мы последовали за ним и вошли в старый покосившийся деревянный дом. На всякий пожарный Инка прихватила стоявшую у двери оглоблю. Василий включил тусклую лампочку, и мы увидели деревянный коридорчик, в котором на вешалке висели разнообразные зипуны и телогрейки. Федотов взял с полки фонарик и жестом пригласил нас внутрь. Коридорчик вел в комнату с нехитрой мебелью – круглым столом, допотопным трехстворчатым шкафом и железной кроватью с шишечками на изголовье. Комнату освещала слабенькая лампочка под самодельным абажуром. Олега нигде видно не было.

Посреди комнаты на полу лежала домотканая дорожка, Вася отодвинул ее, и нашим взорам открылся люк в подпол. Инка ткнула меня в бок и выразительно сверкнула глазами. Оглоблю она держала наготове на манер штыка. Федотов же открыл проход и, кряхтя, начал спуск. Я, вздохнув, полезла за ним, Чудновская – за мной.

Василий осветил фонариком зашевелившуюся под каким-то тряпьем фигуру в углу. Я метнулась к узнику, но тут из-под покрывала показалась… огромная сонная волчья морда!

– ВОЛКИ!!! – почему-то решив, что здесь целая стая, заорала я и повернулась, чтобы взлететь по лестнице в комнату.

Но стремительный побег не удался. Потерявшая от ужаса всякую и без того сомнительную способность ориентироваться в пространстве, Инка сверзилась на меня, чуть не пришпилив оглоблей к полу, как гарпунят идущего на нерест вверх по порогам лосося.

– Ааа-а-а!!! – завопила она, увидев то же, что и я.

Я присоединилась к ней, и совместный вопль получился диким. Мы перешли в ультразвуковой диапазон, верхние ноты которого смогли бы оценить разве что летучие мыши.

Василий, онемев, смотрел на нас во все глаза. Волк попятился, залез под тряпки и завыл. Какофония продолжалась довольно долго, пока Инка не начала сипнуть. Тут я тоже почувствовала дискомфорт в глотке и обрела способность здраво мыслить. Волк не нападал! Он, наоборот, спрятался от нас и выл явно от ужаса. А Василий просто-напросто закрыл уши ладонями и зажмурился.