Пик Дьявола - Деон Мейер

Тобела поехал в сторону побережья. Он специально выбрал горную дорогу — оттуда ему видны были море и гавань. Именно то, что ему нужно, — простор и красота. Роль, которую ему пришлось сыграть, смущала его, хотя он не мог понять, в чем дело. Перевоплощение не было для него внове. Когда он жил в Европе, перевоплощение и притворство были частью его жизни. Восточные немцы знали толк в искусстве перевоплощения и натренировали его превосходно. Почти десять лет он жил ложью; средства оправдывались целями — Свободой и Борьбой.

Неужели с тех пор он так сильно изменился?

Тобела повернул за выступ скалы, и перед ним открылся величественный вид: корабли, подъемные краны, просторная акватория, городские здания, скоростные шоссе и береговая линия, которая грациозно изгибалась в сторону Блуберга. Ему хотелось повернуться к Пакамиле, сказать: «Посмотри — вот самый красивый город на свете!» — и увидеть, как сынишка в восторге раскроет глаза.

Вот в чем разница, подумал он. Ему до сих пор кажется, что мальчик с ним, что он рядом.

До Пакамиле, до Мириам он был один; лишь он сам мог оценивать свои поступки, и ответственность за содеянное нес лишь он сам. Но мальчик раздвинул его горизонты, расширил его мир. Благодаря Пакамиле все, что Тобела говорил и делал, приобретало иной смысл, иное толкование. Сейчас он солгал Лукасу Косе, и ему стало так же неприятно, как если бы пришлось оправдываться перед Пакамиле. Как в тот день, когда они ходили в горы рядом с фермой… Он хотел научить сына обращаться с оружием. Собирался объяснить, что огнестрельное оружие — вещь опасная и обращаться с ним нужно ответственно и осторожно.

Ружье пробудило в мальчике охотника. По пути он целился незаряженным стволом в птиц, камни и деревья, издавал губами звуки, похожие на выстрелы. Он долго о чем-то думал, а потом вдруг спросил:

— Ты был солдатом, Тобела?

— Да.

— Ты стрелял в людей?

В вопросе мальчика не было никакой завороженности злом: просто так устроены мальчишки.

Как ответишь на такой вопрос? Не рассказывать же ребенку, как ты лежал в засаде в Мюнхене со снайперской винтовкой и целился во врага твоих союзников; ты спускал курок, и ярко-синюю стену забрызгивала кровь. Потом ты незаметно исчезал, как тать в нощи, как трус. Такой была твоя война, таким был твой подвиг.

Как описать ребенку странный, затерянный мир, в котором ты жил, как рассказать об апартеиде, насилии, революции и мятежах? О Востоке и Западе, разделявших их стенах и странных союзах?

Тобела сел прислонившись спиной к скале и попытался все объяснить. Под конец он сказал сыну: ты должен поднимать оружие только против несправедливости; убивать людей — последнее средство. Стрелять в людей можно лишь тогда, когда исчерпаны все иные виды обороны и убеждения.

Как сейчас.

Вот что он хотел бы сказать Пакамиле. Цель оправдывает средства. Он не может допустить, чтобы бессмысленное, несправедливое убийство мальчика осталось безнаказанным; он не может кротко смириться с таким положением вещей. Поскольку система правосудия их подвела, у него остается последний выход; хотя наш мир устроен очень сложно, его трудно объяснить и так же трудно понять. Но он уяснил для себя одно. Кто-то должен держать оборону. Кто-то должен сказать: «Все, дальше нельзя».

Вот чему он пытался научить мальчика. И вот что он обязан сделать ради своего сына.

Всю вторую половину дня он опрашивал соседей. К четырем часам инспектор уголовного розыска Бенни Гриссел знал, что жертве было сорок шесть лет, звали ее Джозефина Мэри Макалистер, она развелась в 1994 году. Она была надежной, заслуживающей доверия, хотя и не сделавшей карьеру сотрудницей фирмы «Бенсон экспортс» на Ватеркант-стрит. Ходила в церковь новых евангелистов в Си Пойнте. Жила одиноко; ее бывший муж переехал в Питермарицбург, а двое взрослых детей работают в Лондоне. Кроме того, он узнал, что Джозефина Мэри была записана в публичную библиотеку, любила книги Барбары Картленд и Уилбура Смита, у нее была «тойота-королла» 1999 года, на счете в «Недбанке» у нее лежало восемнадцать тысяч семьсот шестьдесят два ранда, задолженность по кредитной карте составляла шесть тысяч четыреста пятьдесят шесть рандов. В день своей смерти она забронировала билет на лондонский рейс (аэропорт Хитроу). Очевидно, собиралась навестить детей.

Кроме того, что он узнал, у Бенни, как и в двух предыдущих сходных эпизодах, не было ни единой мало-мальски важной улики.

Втаскивая свои чемоданы в квартиру Джозефины Мэри Макалистер, он понимал, что поступает рискованно, но сказал себе, что у него нет выбора. Куда еще ему податься? В отель, где спиртное достать очень просто — достаточно только позвонить? Место преступления уже осмотрели эксперты; ключ от нее только один — тот, что лежал у него в кармане.

В квартире Джозефины Мэри Макалистер не было душа, только ванна. Он налил ее до половины и улегся в горячую воду, наблюдая за тем, как с каждым новым ударом сердца на поверхности появляются мелкие пузырьки.

Связь между убийствами Макалистер, Янсен и Розен была очевидна. Все жертвы среднего возраста, все жили одиноко в приличных кварталах — например, в Грин-Пойнте. Следов взлома нет. Все трое задушены шнуром от электрочайника или утюга; преступник взял орудие преступления на кухне. Где убийца знакомился с жертвами? На улице? Может, сидел в машине и выжидал, подбирая подходящую? А потом просто звонил им в дверь…

Нет, невозможно. В домах Макалистер и Розен электрическая сигнализация и домофон. Женщины не открывают дверь незнакомцам — особенно в наши дни. Кроме того, у Янсен имелась металлическая дверь.

Значит, убийца сначала как-то знакомился с будущими жертвами, втирался к ним в доверие. Потом назначал свидание на вечер пятницы и где-то встречался с ними или привозил их домой. И брал электрический шнур, который находил на кухне. Где он убивал их — в гостиной или в спальне? Как ему удавалось застать их врасплох? Ведь следов борьбы не обнаружено — под ногтями жертв нет кусочков кожи, на их теле нет ссадин и кровоподтеков.

Наверное, он сильный. Действует быстро и методично.