Форс-ажурные обстоятельства - Валентина Андреева

– Вымерли здесь все, что ли? – громко возмутилась подруга и нажала на кнопку. Очередной раз. В этот момент открылась кабина вновь прибывшего трудяги лифта и на нас с подозрением воззрился пожилой мужчина и одна морда собачьей национальности, помесь овчарки с вольной дворнягой. Одновременно открылся и «железный занавес», явив нашему взору сразу двух представительниц прекрасного пола. Одной было лет шестьдесят, другой – в десять с лишним раз меньше. Очаровательная девчушка с льняными кудряшками, огромными, в половину лица, любопытными глазами. И губки бантиком. Чудо, похожее на пушистый цветок.

– Ну че открываете кому попало, не спрашивая? – сердито поинтересовался мужчина, сдерживая стремление собаки рвануть к родным людям. – Надеетесь на встречу с «Тайдом»? Вы к кому? – буравя нас маленькими глазками из-под насупленных бровей и окончательно останавливая их на Димке, строго поинтересовался он.

– Мы к вашим соседям, в шестьдесят седьмую квартиру, – четко отрапортовала Наташка, – и это не ваше собачье дело, – закончила она, сюсюкая с псиной.

Женщина непроизвольно охнула и попятилась, оттаскивая за собой серьезную девчушку, бесконтрольно пытавшуюся отодрать кусочек внутренней обивки двери. Уж очень заманчиво торчал этот клок, у меня и самой чесались руки до него добраться. До нас донесся звук захлопнувшейся двери.

– Опоздали! – с удовольствием доложил мужичок, дернув за поводок собаку, решившую лизнуть Наташке руку. Собачья признательность за добрые слова. – Надо было раньше приходить.

– Простите, не понял. – Димка был сама вежливость.

– Идем, Герда, домой, – вредный мужик, не отвечая, направился к двери.

Как бы не так. Наташка мигом перегородила ему доступ в коридор. Собака от неожиданности озадаченно гавкнула и присела, подруга не выдержала и поощрительно погладила ее по голове.

– У вас что, молодой человек, уши заложило? «Молодой человек» и сам озадачился. Даже оглянулся назад, после чего приосанился и запоздало буркнул:

– Герда, сидеть!.. – Собака ухитрилась приветливо помахать «слепому» хозяину хвостом. – Откуда же вы такие незнающие объявились? Соседа с женой бандюки порешили. Вроде за какие-то долги. Не знаю, не ведаю и знать не хочу. А вам-то они зачем?

– Да вот, хотели пиджак Александру вернуть, – Димка продемонстрировал чистоту своих намерений, тряхнув пиджаком у носа мужчины.

– Поздновато спохватились. Нет там никакого Александра.

– И что, в квартире никто не живет?

Наташка пыталась найти во мне опору. Я очень удачно впала в ступор.

– Родиона племяннице, Ксении, квартира досталась, только она здесь всего одну ночь ночевала и опять в свою однушку перебралась. Я думаю, выжили ее убиенные. Мы почти рядом живем, иногда такое слышится!.. – Мужичок обреченно махнул рукой. – А покойницу однажды я сам лично среди бела дня в кухонном окне видел. Лицом и руками к стеклу прилипла и вроде как помощи просит. Жалко Горшковых. Еще молодые совсем. Жить бы да жить на пенсию. Вспомнить страшно, что было! – Мужчина вдруг осекся, крякнул и отрешенно посмотрел на пиджак. – А что ж вы так с этой курткой подзадержались?

Димка призадумался. Гмыкнул и как-то неуверенно произнес:

– Да, действительно. Да…

И тут я поняла, что следует найти в себе силы на умный ответ. С трудом преодолевая собственную окаменелость, взбрыкнула ногой и выровняла повисшую на мне Наташку.

– Мы в Москве проездом. Из Тамбова, в Тамбов. А пиджак Александру просил завезти его тамбовский друг. Сейчас, он у нас на обратном билете записан.

Вытянуть из внутреннего нагрудного кармана билет Димка мне не позволил, отчеканив:

– Друга зовут Ельцов Михаил Петрович.

– Они вместе в армии… О блин!

Хорошо, что Наташка не успела договорить. Решив окончательно распрямиться, задействовала мою ногу. Кому приятно, когда шляются каблуком по ноге? Я и отшвырнула подругу к стенке.

– Какой такой Александр? Хозяина квартиры Родионом Тимофеевичем зовут, и в армии он никогда не был. У него плоскостопие. – Глаза собеседника стали подозрительно суживаться. – Ельцов, говорите? Михал Петрович?…

– Разумеется. – Наташка мигом «вывернулась». -Они вместе в армии не служили, зато отдыхать рядышком довелось. С тех пор иногда и перезванивались. Михаил сначала в деревне жил. Потом в Тамбов перебрался. Узнал, что мы в Москву за товаром едем, у Дмитрия Николаевича, – подруга отлепилась от стенки и похлопала по спине моего мужа, – в Тамбове своя лавочка, вот и попросил закинуть вещичку.

– Простите, пожалуйста, – промямлила я, теребя в руках бумажный платочек. – А вы случайно не знаете адреса родственницы Кочневых? Ну, той, которой досталась квартира? Мы бы этот пиджак ей отвезли.

Решительным жестом руки мужичок дал понять, что ничего не знает, а если и знает, то не скажет. И проявил стремление продвинуться внутрь коридора. Собака, уже успевшая прилечь, нервно вскочила и, глядя на хозяина преданными глазами, опять услужливо завертела хвостом. Задерживать обоих не имело смысла.

В полном молчании мы спустились вниз, но садиться в машину муж не торопился.

– И что теперь будем делать? – зябко поежившись, спросила Наташка. – А все ты, Ефимов, виноват! Лавочник тамбовский. «Отвезем пиджак и будем спать спокойно».

– Тебе не все равно, какую ночь не спать, сегодняшнюю или следующую?

– Не все равно. К следующей у меня целый день на подготовку. И Борис в командировку уезжает. Уж как-нибудь сама с собой поладила бы. Фига себе! Ир, получается, что мы в одном купе с покойниками ехали. Они наверстывали упущенное в этой жизни. То-то Шурик не просыхал. Но вот при чем тут какой-то Родион Тимофеевич?… Может, этот сосед с собакой перегулял? Пока из дурдома пешком шел.

– В первый раз чувствую себя полным идиотом, – пробормотал Димка, открывая машину.

– Дай бог, не последний! Самокритика – самый лучший метод воспитания. Трудно обижаться на самого себя. Дим, встряхни жену, а то она совсем в отстой ушла. Надо же что-то решать. Ты в идиотах ходишь, а я готова составить тебе компанию.

– Ирина, не стой на месте, садись в машину. Вот что, милые мои, завтра я свяжусь с Виктором, обрисую ситуацию и…

– Правильно! – подпрыгнула на заднем сиденьи Наташка. – Пиджак арестуют, билет потеряют, деньги украдут, и не такие мелочи из следственных сейфов пропадали, а «покойнички» Кочневы из нас за все это душу вытрясут.

– Я просто проконсультируюсь с Листратовым! Ирина, слышишь меня? Я запрещаю тебе предпринимать какие-либо шаги без моего ведома.

Не ответить было нельзя:

– Слышу, слышу! Дальше просто некуда шагать. Нам всем. Мне кажется, надо немного выждать. Майка, или кто там за нее, обязательно должна позвонить. Мы не можем наобум принимать какое-либо решение. Как бы не навредить.

– Самим себе! – многозначительно добавила Наташка. – Компенсации за вредность не будет!