Привет от Вещего Олега - Алла Арбенина

— Но кое-кому показать эти фотки все равно придется, — заметила я.

— Шестопалову? — Спросила Лиза пренебрежительно.

— Малене, — уточнила я. — Если она их опознает, появятся основания и для обращения к столь полюбившемуся тебе представителю власти.

Малена сосредоточенно уставилась на фотографии, потом вытащила мобильник.

— Кому ты собираешься звонить? — Насторожились мы.

— Никому. — Она обернулась к нам. — Просто хочу вам кое-что показать. — Пощелкав немного кнопками телефона, она сделала характерный знак бровями и протянула аппарат мне. На его экране красовалась маленькая изящная фибула с кусочком бирюзы — такая же, как на присланной из Питера фотографии, только снятая в другом ракурсе.

— Она меня заинтересовала именно бирюзой, — сказала шведка. — Это изделие более позднего периода, уже после крестовых походов. Наверное, ее с Востока и привезли. Я нашла это в день отъезда нашей группы, а уже ночью она пропала.

— Почему же ты сразу не обратилась в милицию? — Спросила я.

— Мне показалось, будет более корректно, если туда обратится профессор Северов, — пояснила Малена. — Он ведь руководитель экспедиции. А он послал ко мне Машу.

— А снимок в телефоне ты им показывала? Поинтересовалась Лиза.

— Показывала, — с горечью сказала наша подруга. — А Олег сказал, что таких картинок можно хоть штук двадцать каждый день из Интернета скачивать! — Она вздохнула.

После того как Малена по нашей просьбе еще раз пересмотрела Сонины фотографии и идентифицировала еще несколько вещей как условно ей знакомые, мы решили немедленно отправиться к Шестопалову. Погрузив в машину ноутбук с вещдоками, мы пустились в путь.

Иван Григорьевич, у которого образовался двухчасовой перерыв в охране правопорядка, сидел на скамеечке в собственном саду, блаженно опустив в тазик с водой босые ноги в закатанных по колено форменных брюках, почитывал газетку и попивал молочко с аппетитным румяным калачиком. Его маленький курносый носик, удобно и основательно устроившийся между крепких щек, радостно наморщился, когда милиционер узрел нашу дамскую компанию.

— Девчонки! Какими судьбами? Не иначе местные парни проходу не дают, так я их за хулиганство на пятнадцать суток! — Пошутил он.

— Иван Григорьевич, мы пришли просить вас начать проверку по заявлению фрекен Малены Карлссон, шведской подданной, — сказала я почти официальным тоном.

Босая нога Шестопалова поднялась и тут же снова звонко шлепнулась в таз, подняв небольшой, но шумный фонтан брызг; голубые глазки милиционера смотрели растерянно — как будто мы сообщили ему о назначении какого-нибудь Бен Ладена новым начальником ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

— Обокрали вас, милочка? — Спросил он, нащупывая рукой старенькое клетчатое полотенце, лежавшее под лавкой. — Вы помогите ей, Клавдия Петровна, — похоже, он уже перевел меня в разряд официальных лиц.

— Она прекрасно говорит по-русски, — сообщила я. Милиционер вытер ноги и устремил недоверчивый взгляд на шведскую подданную, которая приступила к подаче заявления:

— Обокрали, — сказала она коротко. Милиционер полез рукой под фуражку и сосредоточенно поскреб макушку. — Но не совсем меня. Украли ценные находки с нашего раскопа.

Шестопалов посмотрел на меня огорченно. Потом спросил на всякий случай:

— А она… того, правильно излагает, ничего не путает?

Я кивнула, заметив, как в ответ на это недоверие к ее знанию языка в кротких голубых глазах Мешены сверкнула настоящая молния. Милиционер озадаченно вздохнул, нашел свой портфель и, выудив оттуда листочек и ручку, подвинулся к стоявшему рядом на одной, но весьма толстой и прочной ноге столику и приобрел наконец строгий вид служителя Правосудия.

— Попрошу вас излагать все по порядку, госпожа м-м-м… Карлссон. — Он прокашлялся. — Только помните, что сообщать нужно только достоверные сведения, правду то есть. Дача ложных показаний влечет уголовную ответственность. В соответствии с российским законодательством. — Он внимательно посмотрел на Малену, словно предупреждая ее воздержаться, пока не поздно. — А то таскай вас потом по судам, по адвокатам… Стоп! — Он оживился еще больше. — А кто ваш адвокат, без него ничего делать с иностранкой не буду! — Я заподозрила, что на плите у него стоит какая-нибудь аппетитная картошечка, к которой он еще надеется прорваться до конца перерыва.

Повисла пауза. Черт, и чего он такой принципиальный? Боится, видимо, связываться потом со шведскими коллегами. Тишину нарушила Лиза:

— Я могу исполнить обязанности адвоката. Я заканчиваю юридический факультет, образование, в принципе, уже позволяет. На правах стажера, — соврала она весьма уверенно. Хотя до окончания юрфака ей оставалось еще два года.

Малена, с ходу подхватив это бесстыжее вранье, радостно закивала, сообщив, что возлагает на Лизку защиту своих интересов до приезда основного адвоката. Шестопалову пришлось сдаться.

— И вы считаете, здесь тянет на кражу? — Недоверчиво спросил он, перечитывая заявление, только что подписанное фрекен Карлссон.

— Нет, — сказала я и злорадно покосилась на изменившиеся лица Малены и Лизы. — На хищение предметов, имеющих особую ценность. Статья сто шестьдесят четвертая УК РФ. Организованной группой по предварительному сговору.

— Постойте, постойте, — прервал меня милиционер. — А как же я признаю, что эти штуки ваши имеют особую ценность, если они даже не зарегистрированы в книге учета, как вы говорите? Может, это все-таки ошибка? — Спросил он с надеждой.

— Может, конечно, статься, что и ошибка, — согласилась я. — Но ведь может выйти и наоборот.

— Ну, вы гадать будете на кофейной гуще, а я тут дела на пустом месте возбуждай! — Начал сердиться страж порядка. — Да вы представляете себе хотя бы, сколько у меня работы без ваших тут кладов!

Однако видя непреклонность на наших лицах, участковый ср вздохом вернулся к листочку бумаги, теребя в руках ручку и бубня себе под нос:

— Черт с ним, приму заявление, потом напишу, мол, провел проверку, состава не обнаружил… А то еще к начальству пойдут в Питере, скажут, Шестопалов иностранной гражданке отказал… — Он выбирал на листочке стартовую позицию.

Я поправила:

— Иностранной подданной. Швеция — это королевство. Там нет граждан.

— Чего, все не граждане, что ли? — Не понял милиционер. — Как же они там живут в таком случае? Ладно, девчонки, записываю, говорите, — снова вздохнул он. — А вы хотя бы видели тут посторонних того… копателей?

— Нет, — честно ответила Малена.

— Только разве что рыжего пса местного, — хихикнула Лизка, вспомнив о наших недавних ночных похождениях.

— Ну, уж против собаки я не стану дело возбуждать! — Заупрямился Шестопалов, отбрасывая ручку. — Все бы вам хихоньки да хаханьки!