Вечер страшных предсказаний - Мила Серебрякова

Лето, проведенное в усадьбе мужа Розалии, семейство Копейкиных запомнило на всю оставшуюся жизнь.

– Не припоминаю! – топнула ногой Розалия.

– А свадебные махинации?

– Как ты выражаешься, деревенщина? Что за моветон? Мои частные уроки не имеют ничего общего с махинациями. Напротив, они помогут богатым дамочкам влиться в атмосферу гламура. И если хочешь знать, я занимаюсь этим бесплатно. Вот!

Катарина сузила глаза:

– Так уж и бесплатно?

– Ну, практически.

– Меня смущает эта порнография. – Ката кивнула на постер.

– Порнография? Раскрой глаза, неандерталка. Это ж произведение искусства. Почти, прости господи, живопись! И у них все прикрыто кленовыми листочками, – свекровь недовольно откинула с лица прядь русых волос. – Там продавались и без листочков, но цена в три раза выше.

Копейкина подавила вздох:

– Все это хорошо, Розалия Станиславовна, но ответьте, о чем вы думали, когда заказывали белую мебель?

– О том, почему молоденький продавец-консультант не сводит глаз с моих ног и совсем не интересуется моим бюстом.

– Я о другом. Она же белая. Понимаете, белая!

– Я знаю, что она белая, к чему ты клонишь?

– В квартирах, где живут животные и маленькие дети, покупка белой мебели и ковра приравнивается к выбросу денег на ветер.

– У нас нет маленьких детей.

– Зато есть две кошки и один пятидесятисантиметровый попугай, который сидит в клетке исключительно по большим праздникам, и то недолго. Вы представляете, во что превратится мебель через неделю? А через месяц?

– Почему ты постоянно ко всему придираешься? Как старая, вечно недовольная бабка. Тебе нельзя угодить, ты во всем видишь только недостатки. Если белая мебель продается, значит, я имею право ее купить. И не смей мне перечить!

– Да я только спросила.

– Не ори!

– И не думала орать.

– Я сказала, не ори!

Закатив глаза, Катка закрылась у себя в спальне.

Вечером, пока свекровь трепалась по мобильнику в своей комнате, Катарина зашла в гостиную.

Арчибальд сидел на спинке дивана, а его длинные острые когти впились в кожаную обивку,словно в кусок масла. При этом пернатый считал своим прямым долгом попробовать диван на вкус, для чего упорно пытался оторвать огромным клювом кусок кожи.

– Что ты делаешь?! – Ката подбежала к Арчи и замахала руками.

– Отвали, стерва! – огрызнулся Арчи.

– Улетай отсюда.

– Мама! Мама! Мама!

– Замолчи!

Арчи взмахнул ярко-красными крыльями и вылетел в коридор. Слава богу, что его «мама» была увлечена разговором по телефону, в противном случае все шишки полетели бы на Катку.

Стоило выпроводить из гостиной попугая, как ему на смену пришли персы. И если Парамаунт спокойно лег в кресло и, жмурясь от удовольствия, громко мурлыкал, то вреднаяЛизка решила поточить когти. Теперь догадайтесь с трех раз, обо что она их точила.

Получив от Катки легкий шлепок по упитанной попе, Лизавета издала грозное рычание и вцепилась зубами-лезвиями в ногу хозяйки.

– Ай! Лизка!

Персианка стрелой метнулась из гостиной.

Готовая разреветься, Ката плюхнулась на диван.

Розалия не заставила себя долго ждать.

– Немедленно встань! Кто тебе разрешил садиться? Ты же его заляпаешь! Посмотри, уже наделала маленьких дырок. Ката, ты вандалка!

– Дырки сделал Арчи.

– Не переводи стрелку! Мой мальчик не способен портить гламурное имущество. Уходи к себе, ты меня угнетаешь. Хотя стой. Нет, иди. Или, может быть… Ладно, без тебя обойдусь. Топай.

//-- * * * --//

В понедельник ровно в полдень к Копейкиным пожаловал долговязый брюнет лет сорока.

Розалия Станиславовна приветствовала гостя в свойственной ей гламурной манере.

– Толик, зайчонок, ты на редкость пунктуален, – свекрища протянула ему ручку, которую Толик с радостью пожал.

Розалию дружеское рукопожатие в восторг не привело.

– Котик, ее надо чмокнуть, понимаешь?

– Кого чмокнуть?

– Мою руку.

– Зачем?

Свекровь насупилась:

– Ну, так полагается. Когда приходишь в дом титулованной особы, необходимо поднести ее руку к губам. Усек?

Толик пожал плечами.

– Раз полагается, я всегда пожалуйста, – он взял конечность свекрови и чмокнул ее так смачно, что Розалия едва не выругалась.

– Наталья, – позвала она, – у нас гость.

Натка примчалась в коридор из кухни и с интересом уставилась на Толика. А тот, в свою очередь, помня, что попал к титулованным особам, потянулся к ее руке.

Натка отшатнулась:

– Эй, вы чего делаете?

– Руку давай сюда, – пробасил Анатолий.

– Зачем?

– Сейчас чмокну. Ты ж тоже эта… как ее там. Особа… Титульная.

Натка переглянулась со свекровью:

– Розалия Станиславовна, мне страшно.

– Котик, котик, Наташке руку целовать не надо. Она ниже рангом. Пока девочки не приехали, ты мне не понадобишься, но тобой займется Наталья.

– Как скажете, – закивал мужчина.

– Натали, отведи Толяна на кухню. Накорми и напои. К моменту, когда будет необходима его помощь, он должен быть сытым и довольным.

Натусик, боязливо глядя на Толика, пропищала:

– Сделаю.

Три ученицы Розалии, которым так не терпелось окунуться в гламур и научиться правильно общаться с мужчинами, отличались друг от друга как небо и земля.

Пышногрудая Ефимия Поликарповна, справившая не так давно сорок пятый день рождения, всю жизнь прожила в коммунальной квартире. Лишь год назад ее мужу феерически повезло, он смог разбогатеть и перебраться из общей жилплощади в частные владения.

Тридцатидевятилетняя Евгения, хозяйка салона красоты, также жаждала заразиться от кого-нибудь гламуроманией.

А двадцатилетняя Мариночка, ставшая совсем недавно женой нового русского, считала, что без налета гламура выглядит обычной серой мышкой. Да и в будущем, если она, не дай бог, вдруг потеряет своего мужа-спонсора, уроки Розалии совсем не помешают. Ведь, применив советы на практике, можно запросто вскружить голову любому богачу. По крайней мере, так заявила учительница.