Ухищрения и вожделения - Филлис Дороти Джеймс

Он уже получил из университета сообщение, что его грант не будет продлен. Такое решение не было для него неожиданностью: его предупреждали, что это может случиться. Он старался сэкономить побольше из своего гранта, чтобы продержаться, пока не найдется какая-нибудь работа поблизости. Не важно, какая именно. Он готов был на что угодно, лишь бы остаться на мысу и продолжать борьбу. Теоретически, полагал он, он мог бы руководить движением НПА откуда угодно, лишь бы это было в пределах Великобритании. Но он сознавал, что неразрывно связан с Ларксокенским мысом, с этим фургоном, с этим бетонным чудовищем в пяти милях отсюда, столь явно поработившим не только его воображение, но и волю. Нийл попытался было закинуть удочку, прощупать почву в одном-двух местах, но местные работодатели не очень-то жаждали иметь дело с хорошо известным агитатором; даже те из них, кто на словах сочувствовал антиядерному движению, не спешили предложить ему работу. Может, боялись, что он будет слишком много энергии отдавать движению НПА. И накопленные деньги таяли гораздо быстрее теперь, когда дополнительных расходов требовали Эми, Тимми и даже котята. А тут еще прибавилась угроза возбуждения дела о клевете. И даже не угроза — реальность.

Когда минут через десять он вернулся в фургон, оказалось, что Эми тоже бросила работать. Она лежала на кровати, устремив взгляд в потолок. Котята — Смадж и Виски — улеглись у нее на животе, свернувшись калачиком.

Глядя на нее сверху, он произнес довольно резко:

— Если эта Робартс поднимет дело о клевете, мне понадобятся деньги. Мы не сможем жить так, как раньше. Надо все спланировать.

Она сразу же поднялась и села, пристально глядя ему в лицо. Котята оскорбленно запищали и бросились прочь.

— Ты хочешь сказать, мы не сможем здесь остаться?

Это «мы» обычно придавало ему бодрости, но сейчас он едва обратил на это внимание.

— Вполне вероятно.

— Но почему же? Ведь ты вряд ли найдешь жилье дешевле, чем этот фургон. Попробуй-ка снять комнату на одного за два фунта в неделю! Нам чертовски повезло, что мы можем здесь жить.

— Но здесь нет работы, Эми. Если мне придется платить большой штраф, придется искать работу. Ехать в Лондон.

— Какую работу?

— Все равно какую. У меня же есть диплом.

— Ну, знаешь, я не вижу смысла в отъезде, даже если тут нет работы. Ты же можешь обратиться в министерство здравоохранения и соцобеспечения и получить пособие по безработице.

— Его не хватит на уплату штрафа.

— Ну, если тебе придется уехать, я-то могу здесь остаться. Такую квартплату и я могу платить. А хозяину что за разница? Он получит свои два фунта, а от кого — не все ли равно?

— Ты не сможешь жить здесь одна.

— Вот еще! Я жила в местах и похуже.

— На что? Откуда ты деньги возьмешь?

— Ну, если ты уедешь, я могу и в министерство обратиться, верно? Они пошлют сюда своих ищеек, но мне-то будет все равно. Они не смогут донести, что я тут с тобой сожительствую. Тебя-то не будет. А потом, у меня кое-какие сбережения есть.

Бездумная жестокость этого предложения болью отозвалась в сердце. Он сказал, с глубочайшим отвращением расслышав в собственном голосе нотки жалости к самому себе:

— Это именно то, чего ты хочешь, Эми? Чтобы меня здесь не было?

— Вот тупарь, я же шучу. Правда, Нийл, ты бы посмотрел на себя! Прямо самый несчастный из несчастненьких. Да это еще бабушка надвое сказала — состоится суд или нет.

— Должен состояться, если она не отзовет иск. Уже дата рассмотрения дела назначена.

— Она вполне может иск отозвать. А то еще помрет в одночасье. Вполне может утонуть ночью, когда плавать ходит. Она ведь каждый вечер в море купается, сразу как «Новости вкратце» в девять прослушает. Точно, как часы. Купается до самого декабря.

— Кто это тебе сказал? Откуда ты знаешь, что она по ночам плавать ходит?

— Да ты же и сказал.

— Не помню такого.

— Ну, значит, кто-то еще сказал. Может, кто-то из завсегдатаев «Нашего героя». Я думаю, это ни для кого не секрет, верно?

— Она не утонет, — сказал Нийл. — Она здорово плавает. Не станет рисковать по-глупому. И я не могу желать ей смерти. Нельзя призывать к любви и одновременно предаваться ненависти.

— Ну а я вот могу желать ей смерти. Может, Свистун ее поймает. Или ты выиграешь процесс. И тогда ей придется заплатить тебе. Вот смеху-то будет.

— Вряд ли такое возможно. Я консультировался с юристом в городской юридической консультации, когда в прошлую пятницу ездил в Норидж. Ясно было: он считает дело очень серьезным. И она вполне может его выиграть. Он сказал, мне надо нанять адвоката.

— Ну и найми.

— Как? Адвокаты стоят денег.

— Постарайся получить адвоката из юридической консультации для помощи неимущим. Помести в бюллетене обращение, пусть делают добровольные взносы.

— Я не могу пойти на это. И так тяжело выпускать бюллетень: бумага дорогая и рассылка немало стоит.

Эми вдруг посерьезнела:

— Я что-нибудь придумаю. Еще целых четыре недели впереди. За четыре недели всякое может случиться. Не волнуйся так. Все уладится. Послушай, Нийл, я тебе обещаю: это дело до суда не дойдет.

И вопреки всякой логике он на какое-то время почувствовал себя спокойным и уверенным.