Под конвоем лжи - Дэниел Сильва

— Что вы сделали?

Вайкери рассказал ему о предпринятых действиях.

— Но какой же смельчак этот Рудольф! Подумать только: вернуться за ней и увести у нас из-под самого носа! Я вам скажу, у этого парня есть чему поучиться. А как Бутби все это воспринял?

— О, именно так, как и можно было ожидать. Сейчас он заседает наверху с генеральным директором. Вероятно, разрабатывают порядок моей казни. Приказано поддерживать постоянную связь с подземным военным убежищем правительства. Старик требует докладывать ему лично о любых изменениях. Очень жаль, но мне совершенно нечего ему сообщить.

— Вы перекрыли все возможные пути. Теперь остается только сидеть и ждать событий. Рано или поздно они будут вынуждены что-нибудь предпринять. И тогда мы их все же возьмем.

— Хотел бы я разделить ваш оптимизм.

Гарри вдруг сморщился от боли, и вид у него сделался необыкновенно усталый.

— Пожалуй, я и впрямь пойду, прилягу ненадолго. — Он медленно побрел к двери.

— Скажите, а Грейс Кларендон сегодня дежурит? — спросил ему вслед Вайкери.

— Э-э-э... Да, думаю, что дежурит.

Тут же зазвонил телефон.

— Поднимитесь-ка наверх, Альфред. Прямо сейчас, — приказал Бэзил Бутби.

Над дверью Бутби сиял зеленый свет. Вайкери открыл дверь. Сэр Бэзил расхаживал по кабинету без пиджака, в расстегнутом жилете и ослабленном галстуке и, судя по густым облакам табачного дыма, курил без перерывов. Он сердитым жестом указал Вайкери на стул.

— Садитесь, Альфред. Этой ночью никто в Лондоне не спит: ни на Гросвенор-сквер, ни в личном штабе Эйзенхауэра в Хейес-лодж, ни в правительственном бункере. И все они хотят узнать одну вещь. Известно ли Гитлеру, что высадка будет в Нормандии? Можно ли считать вторжение обреченным задолго до его начала?

— Очевидно, в данный момент мы лишены возможности ответить на эти вопросы.

— Мой бог! — Бутби яростно раздавил окурок в пепельнице и тут же закурил новую сигарету. — Два офицера Специальной службы погибли, еще трое ранены. Слава богу, что Гарри уцелел.

— Он сейчас здесь, внизу. Уверен, что ему было бы приятно услышать это от вас.

— У нас нет времени для болтовни, Альфред. Мы должны остановить их и сделать это как можно быстрее. Надеюсь, мне не требуется объяснять вам, насколько высоки ставки.

— Нет, не требуется, сэр Бэзил.

— Премьер-министр хочет, чтобы ему докладывали каждые тридцать минут. У вас есть что-нибудь новое, что я мог бы сообщить ему?

— К сожалению, нет. Мы перекрыли все возможные пути для бегства. Но, как мне ни хотелось бы с уверенностью сказать, что мы поймаем их, я думаю, что было бы неблагоразумно их недооценивать. Они снова и снова доказывают это.

Бутби с новой энергией зашагал по кабинету.

— Двое убитых, трое раненых, и на свободе два шпиона, располагающие сведениями, которые могут свести на нет всю нашу работу по дезинформации, которую мы так долго и тщательно вели. Должен заметить, что худшего бедствия в истории этого отдела еще не было.

— Специальная служба была уверена, что прислала на задержание слишком большие силы. Очевидно, они просчитались.

Бутби резко остановился и уставился на Вайкери пронзительным взглядом убийцы.

— Не пытайтесь свалить вину за случившееся на Специальную службу, Альфред. Вы были там главным. И вы полностью отвечали за эту часть операции «Литавры».

— Я понимаю это, сэр Бэзил.

— Очень рад. Потому что, когда это кончится, мы проведем внутреннее расследование, и я очень сомневаюсь в том, что ваша роль в этих событиях получит благоприятную оценку.

Вайкери поднялся.

— Это все, что вы хотели мне сказать, сэр Бэзил?

— Да.

Вайкери повернулся к нему спиной и пошел к двери.

* * *

Когда Вайкери спускался по лестнице в подвал, где находился архив, сверху донесся приглушенный вой сирен воздушной тревоги. В помещении было полутемно, светилось лишь несколько лампочек в разных углах. Как всегда, Вайкери обратил внимание на здешний запах: прелая бумага, пыль, сырость, отвратительный табак из трубки Николаса Джаго. Прежде всего он взглянул на застекленную будку Джаго. Свет там не горел, и дверь была плотно закрыта. Потом он услышал резкое постукивание женских каблучков и узнал походку Грейс Кларендон, которая всегда казалась ему не то сердитой, не то похожей на строевой парадный шаг. Между стеллажами мелькнула и тут же исчезла ее белокурая головка. Вайкери последовал за женщиной в одну из боковых комнат и издалека, чтобы не напугать, обратился к ней по имени. Она смерила его враждебным взглядом зеленых глаз, отвернулась и принялась перебирать папки.

— Вы здесь по служебной надобности, профессор Вайкери? — спросила она немного погодя. — Если нет, то я буду вынуждена попросить вас уйти отсюда. У меня и так было из-за вас много проблем. Если увидят, что я снова разговариваю с вами, то мне удастся устроиться разве что регулировщицей движения во время затемнения. И это в самом лучшем случае. Прошу вас, профессор, уходите.

— Грейс, мне необходимо посмотреть дело.

— Вы же знаете порядок, профессор. Заполните требование. Если начальство подтвердит ваш запрос, вы получите дело.

— Запрос на то дело, которое мне нужно, начальство не подтвердит.

— Значит, вы его не получите. — В ее голосе прозвучала холодная категоричность директора школы. — Таков порядок.

Упали первые бомбы; судя по сотрясениям, за рекой. Тут же загремели установленные в парках зенитные батареи. Вайкери услышал сквозь перекрытия здания гул «Хейнкелей». Грейс отвлеклась от папок и вскинула голову. Целая серия бомб упала поблизости, чертовски близко, судя по тому, что все здание зашаталось и с полок упало несколько дел.

Грейс, словно в отупении, уставилась на рассыпавшиеся бумаги.

— Проклятый ад, — вырвалось у нее.

— Я знаю, что Бутби заставляет вас много чего делать против воли. Я слышал, как вы бранили его в его кабинете, и видел, как вы садились в его автомобиль на Нортумберленд-авеню вчера вечером. Только не говорите мне, что у вас с ним романтические свидания, потому что я знаю, что вы любите Гарри.

Вайкери заметил, что в ее зеленых глазах блеснули слезы, а папка, которую она держала в руках, мелко задрожала.

— Это вы во всем виноваты! — резко бросила она. — Если бы вы не сказали ему о досье Фогеля, у меня не было бы всех этих неприятностей.

— Что он заставляет вас делать?

Она заколебалась.

— Прошу вас, профессор, пожалуйста, уходите.

— Я не уйду, пока вы не скажете мне, что Бутби хотел от вас.