Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Но вот кто удивляет его, так это сам Конверс. Если Конверс сбежал и не сидит под замком, он, вероятно, знает о той лжи, которую на него навешивают. Тогда почему он отмалчивается? Ведь доказать, что военный атташе лжет, – пара пустяков: я был там-то и там-то, а не там-то и там-то, как он говорит.

Стоун отхлебнул из стакана. К чему бесполезные размышления, если ответ ему известен? Конверс ничего не может сделать. Его или схватили, или заманили в ловушку, и вскоре генералы представят публике его жертвенный труп. И помочь ему ничем нельзя. Он мертвец, жертва, в полном смысле этого слова, – от него отступились даже свои.

Питер вернулся к креслу и опустился в него, сбросив туфли и расслабив галстук. Много лет назад он примирился с необходимостью вести счет потерям. Если часто жертвуешь пешками – теряешь агентов и осведомителей, – то начинаешь подходить к этому чисто статистически – что ж, потери неизбежны. Лучше так, иначе потеряешь еще больше. Но еще лучше, если, несмотря на потери, добиваешься значительных успехов. Именно к этому он и стремится сейчас, сводя воедино неизбежность потери Конверса, Джонни Реба в Берне и… лжеца по фамилии Уошбурн.

О Боже! Со своими схемами и диаграммами, со своими оценками человеческой жизни, он снова играет роль Господа Бога. Однако сейчас цель важна, как никогда. Делавейна с его легионами необходимо остановить, а Вашингтону с этим не справиться. Слишком много глаз и ушей, слишком много тех, кто верит в устаревший миф: эти люди честны и бескорыстны. Тут детишки правы. А потому – никаких пустых бутылок на полу, никаких расплывчатых воспоминаний о прошедшем вечере или случайно вырвавшихся словах. Несмотря на свой возраст, он готов…

До чего же странно, подумал бывший тайный агент, он столько лет не обращался к семье Татьяны.

С вершины мусорной пирамиды Джоэл наблюдал за тем, как шофер Ляйфхельма с напарником приближаются к брошенному дому. Оба были людьми опытными: они двигались короткими перебежками, укрываясь за камнями и пустыми бочками. Почти одновременно они оказались у разных концов здания, у дверей, которые стояли сорванные с петель, упираясь в грязь, и по знаку шофера исчезли внутри.

Конверс снова оглянулся на находящийся в двух сотнях ярдов от него забор. Успеет ли он спуститься с вонючей кучи, добежать до забора и перелезть через него, прежде чем эта парочка выйдет из здания? А почему бы и нет? Можно попытаться! Он с трудом приподнялся – руки сразу ушли в мусор – и, повернувшись на правый бок, стал сползать вниз.

Послышался отдаленный треск, а затем – крик, Джоэл сразу развернулся и пополз обратно. Шофер выбежал из своей двери и с пистолетом на изготовку бросился ко второй двери, в которую вошел его напарник. Он с опаской приблизился к ней, но, ничего не увидев, сердито крикнул что-то и шагнул внутрь. Через несколько секунд он появился, поддерживая сильно хромавшего напарника, – видимо, внутри обвалилась лестница или провалился пол.

Со станции донеслось два пронзительных гудка; метавшиеся по платформе пассажиры снова заняли свои места. Паника улеглась, и теперь машинист приложит поистине тевтонские усилия, чтобы поезд прибыл по расписанию. Последняя полицейская машина и “скорая помощь” уехали.

Шофер в ярости несколько раз ударил своего напарника в лицо, свалив его на землю. Тот поднялся, судя по жестикуляции, умоляя больше его не трогать, и, повинуясь приказу, расположился между зданием, свалкой и забором. Шофер вернулся в заброшенный дом.

Прошло полчаса, заходящее солнце освещало низко плывущие облака, отбрасывая длинные, почти горизонтальные тени на задворки паровозного депо. Наконец из-за угла дома появился шофер – очевидно, он вышел из двери, которая не просматривалась Конверсом. Некоторое время он стоял неподвижно, глядя вдоль железнодорожных путей и поросшей сорняками насыпи. Потом повернулся и уставился на горы мусора, что-то соображая.

– Rechts uber Jhnen! – закричал он своему напарнику, указывая на вторую кучу мусора. – Hinter Jhnen![121]

Джоэл заторопился вниз, ползя боком, как перепуганный песчаный краб. На полдороге к подножию пирамиды его левая рука попала в какую-то западню. Он дернулся, освободил руку и только тогда заметил, что это был длинный обрывок обыкновенного электрического шнура. Он машинально намотал его на руку и продолжал торопливо спускаться. Оказавшись примерно в шести футах от земли, Конверс, яростно работая руками и ногами, стал зарываться в массу вонючих отбросов. Он вколачивал ноги в мусор и мягкую грязь, набрасывал их себе на голову. Смрад сделался невыносимым, под одежду проникли какие-то насекомые и стали ползать по его телу. Теперь он начал осознавать то, что подсказывали ему остатки разума. Он снова был в джунглях и готовился броситься на дозорного из какого-нибудь незаметного местечка.

Шли минуты, тени становились длиннее, траектория солнечных лучей переместилась на вершину мусорной пирамиды. Конверс оставался неподвижным, напрягая каждый мускул, стискивая зубы, чтобы превозмочь невыносимое желание – выпростать руки, сорвать одежду и избавиться от доводящих до сумасшествия насекомых. Но он понимал, что двигаться нельзя. То, чего он ожидал, может случиться в любой момент, в любую секунду.

И вот она – прелюдия к предстоящему действию. Показался хромающий наемник; щурясь от лучей заходящего солнца, он начал вглядываться в мусорные залежи, в руке – готовый выстрелить пистолет. Он передвигался боком, осторожно, памятуя о невидимой опасности. Мужчина прошел прямо перед Джоэлом, вытянутый пистолет оказался примерно в трех футах от его лица. Один шаг в сторону – и он наткнулся бы на Джоэла.

Пора! Джоэл бросился вперед, ухватился за ствол пистолета, с силон рванул его на себя и вниз. Немец наклонился вперед, и Конверс ударил его коленом в переносицу, мгновенно оглушив, не дав ему возможности поднять крик. Оружие выпало у немца из руки и исчезло в вонючей массе. Он зашатался, пытаясь закричать, и Джоэл снова прыгнул, держа двумя руками обрывок шнура. Он набросил его на дозорного и крепко стиснул на горле. Дозорный должен умереть, иначе дозорный убьет его! Все совершенно просто. Это – солдат “Аквитании”, отброс, наемный убийца, повинующийся приказам. Но больше он никогда не будет убивать.

Человек сразу обмяк, и Конверс склонился над ним, собираясь покатить его к основанию пирамиды и зарыть, но остановился. Можно избавиться от трупа и другим способом – так он поступил сто лет назад с другим дозорным – в джунглях. Конверс оглянулся вокруг: справа, примерно в тридцати ярдах от него, высилась невысокая гора сваленных здесь старых шпал.

Конечно, это было рискованно. Если шофер Ляйфхельма уже закончил обследование первой горы мусора и направился ко второй, то вскоре ему откроется свободный обзор. Его послали к поезду на Эммерих по двум причинам: во-первых, он знает дичь в лицо, а во-вторых, эта дичь опозорила его, обесчестила, и только труп Джоэла сможет искупить нанесенное оскорбление. Человек этот мастерски владел оружием, чего никак нельзя сказать о его противнике. Но раздумывать некогда! После Женевы все было опасно, смерть поджидала его повсюду.