Шаги в темноте. Убийство Адама Пенхаллоу - Джорджетт Хейер

– Не волнуйтесь, – посоветовал он. – Ужасное событие, что и говорить. Меня тоже чуть не сшибли с ног эти новости. Вам уже лучше?

Клара, которая продолжала раскачиваться на диване, не обращая внимания ни на Фейт, ни на собственного сына, неуклюже поглаживавшего ее по плечу, вдруг громко произнесла:

– Он поехал посмотреть на Демона. Рэймонд гордился этим жеребенком. А я теперь и взглянуть на него не смогу. Бедный мальчик, так умереть… И никого рядом!

– Он убил отца, тетя Клара, – сурово заметил Ингрэм.

– Заткнись! – крикнул Конрад.

– К чему отрицать очевидный факт, старина?

– Заткнись, я сказал!

Фейт с трудом приподнялась с подушек и оттолкнула Чармин.

– Отпусти меня! – взвизгнула она. – Я хочу уйти! Прошу тебя! Я не могу… не могу больше… О нет, нет, нет!

Она так дико кричала, что Чармин, опасавшаяся очередной истерики, взяла ее за плечи и энергично тряхнула.

– Прекратите немедленно, Фейт! Вы слышите? Успокойтесь!

Та, подавив рыдания, посмотрела ей в лицо расширенными от ужаса глазами.

– Да, я должна успокоиться и замолчать. Ничего этого не было. Такого просто не могло случиться. Мне нехорошо. Позовите Лавди.

– Давай отведем ее в спальню, – бросила Чармин Конраду. – Дай ей руку.

Фейт позволила поднять себя. Пошатываясь и прижимаясь к Конраду, она заковыляла к двери. Чармин с нюхательными солями и коньяком последовала за ними, предварительно отправив Вивьен за Лавди.

– Какая жалость, что Чармин забрала коньяк, – вздохнул Обри, когда они удалились. – Я потрясен! По правде говоря, я не верил, что Рэймонд убил отца. А теперь еще эта дикая реакция Фейт. Меня она просто ошеломила. Не хочу показаться легкомысленным, но, возможно, между ней и Рэймондом было нечто большее, чем мы могли предполагать?

– Нет, ничего у них не было! – возразила Вивьен. – Вполне в твоем духе говорить всякие гадости! Для тебя это лишь повод сострить!

– Какие уж тут остроты, милая!

– Тогда помолчи, будь добр, – вмешался Клиффорд. – Ингрэм, я, пожалуй, отправлюсь в полицейский участок. Там могут возникнуть проблемы – ты не возражаешь, если я буду действовать от твоего имени?

– Очень благородно с твоей стороны, старина. Ты лучше меня знаешь все эти формальности. Теперь следствие, вероятно, прекратят. Дело закрыто, и лучше, что все закончилось так, а не иначе. Ну, вы сами понимаете!

– А инспектор не говорил тебе, что там наболтал Джимми? – поинтересовался Юджин.

– Нет, я не спрашивал. О Джимми я даже не вспомнил. И только по дороге сюда мне вдруг пришло в голову, что Рэймонд из-за него застрелился. Он боялся, что Ублюдок расскажет, из-за чего они поссорились с отцом. Я с самого начала предполагал, что дело тут нечисто.

– Вивьен, будь добра, присмотри за моей матерью, – попросил Клиффорд. – Я скоро вернусь, мама!

– Не беспокойся за меня, Клиф. И не надо за мной присматривать. Я пойду полежу у себя. Но кто-нибудь должен найти Барта и сообщить ему о несчастье, только поделикатнее. Какой удар для него, ведь он больше всех дружил с бедным Рэймондом. Господи, и надо было мне дожить до такого!

Между тем наверху Лавди Тревизин приводила в чувство свою хозяйку, которая билась в истерике. Чармин подступила к ней с коньяком, но Фейт резко оттолкнула ее, крикнув, чтобы ее оставили в покое. Лавди тактично попросила Чармин удалиться, пообещав, что справится сама. Как только та ушла, она обняла Фейт и стала нашептывать ей слова утешения. Лавди не понимала невнятных выкриков Фейт, перемежающихся с душераздирающими рыданиями, однако кивала, повторяя «да, да, конечно» и «успокойтесь, дорогая», пока та наконец не утихла. Раздев хозяйку, она уложила ее в постель и заставила проглотить пару таблеток аспирина.

– Не оставляй меня, – прошептала Фейт. – Не пускай никого сюда.

– Конечно, бедная моя! Вы только не волнуйтесь, – кивнула Лавди, придвигая стул и садясь рядом с кроватью. – Дайте я поглажу вашу ручку, чтобы вы поскорей заснули. Столько всего на вас свалилось!

– Лавди, он застрелился! Рэймонд застрелился! Он решил, что полиция арестует его. А я и не знала, что Рэймонд повздорил с Адамом! Что между ними произошло? Зачем он это сделал? Если бы только он мне сказал! Но он и словом не обмолвился. Лавди, я всегда старалась быть им всем вместо матери, но они мне не позволяли. Боже, что мне теперь делать? Поздно, слишком поздно!

– Тише, дорогая моя! Вы бы все равно не смогли ничего предотвратить. Вам не за что винить себя. Закройте глазки и попытайтесь уснуть! Вам сразу станет лучше.

Рука Фейт вдруг затряслась, и, к ужасу служанки, ее хозяйка разразилась диким хохотом. По лицу заструились слезы. Стук в дверь прервал этот припадок.

– Не пускай никого! – крикнула Фейт.

Но дверь уже открылась, и в комнату заглянул бледный испуганный Клэй.

– Мама знает? – задыхающимся голосом спросил он.

– Конечно, знает! – ответила Лавди. – Уходите отсюда! Она не хочет никого видеть.

– Все это ужасно, но теперь уже ясно, что Рэймонд…

– Да идите же отсюда! Вы своей болтовней сведете ее с ума! – сурово произнесла Лавди.

Клэй обиделся, но, поскольку мать не замечала его присутствия, после минутного колебания счел благоразумным удалиться. Фейт лежала неподвижно, уставившись в одну точку и не отпуская руку Лавди. Та сидела рядом с ней, пока за окном не раздались торопливые шаги. Прислушавшись, Лавди осторожно высвободила руку и приблизилась к окну.

– Это Барт! – сообщила она. – Я пойду вниз. Сейчас ему нужна моя поддержка.

– Не оставляй меня! – взмолилась Фейт.

– Это Барт, – повторила Лавди. – Я должна идти. Не волнуйтесь, я скоро вернусь.

Она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Войдя в дом, Барт швырнул свой хлыст на стол. Из Желтой гостиной выбежал Конрад и схватил его за руки.

– Не надо, братишка! – хрипло сказал он. – Ради бога, Барт!

Тот грубо оттолкнул его:

– Отстань от меня! Не лезь! Нам с тобой говорить не о чем!

Ингрэм, вышедший из гостиной вслед за Конрадом, попытался вмешаться:

– Держи себя в руках, старина! Я понимаю, такой удар, однако…

– Убирайся к чертовой матери! – заорал Барт, побелев. – Вам всем на него наплевать!

– Барт, любимый мой!

Тот быстро взглянул вверх, где на лестнице стояла Лавди, опустив ладонь на широкую балюстраду. Его лицо исказилось, он всхлипнул и стал как слепой подниматься по ступеням. Лавди протянула к нему руки и в следующее мгновение уже обнимала его, поглаживая по голове и что-то шепча:

– Ну-ну, миленький мой. Пойдем, твоя Лавди утешит тебя!