Дата собственной смерти. Все девушки любят бриллианты - Анна и Сергей Литвиновы

Для Наташи рано умершая мама часто была словно образец, которым она поверяла свою жизнь, и она все спрашивала себя: как бы мама повела себя в той или иной ситуации? Что бы мама сделала – теперь? И как поступить самой Наташе?

Разойтись с родными навсегда? Не видеть их, не звонить? Самой не отвечать на их звонки, «эсэмэски» и письма? И не ходить к отцу в тюрьму на свидания?

Поступить так – проще простого… Тем более что папаню, конечно, отправят в места не столь отдаленные; Рита живет в Лондоне; Денис и сам никогда особо не стремится общаться; а Вика, можно считать, – человек посторонний… Итак, решено?

Да, легче легкого в такой ситуации: отречься от родных, остаться в гордом одиночестве – благородной, принципиальной, обвиняющей.

Она представила подобный исход. Ощутила его кожей, во всех подробностях… И ей – ей стало неуютно. Возможное благородное одиночество будто бы жгло ее изнутри, щемило, тянуло. «Мама так бы ни за что не поступила», – она вдруг словно со стороны услышала чей-то явственный голос.

Нет, это не выход.

Тогда – что является выходом? И что же ей делать? Как быть? Сделать вид, будто бы ничего не случилось? Таскать передачки отцу? Нанимать ему адвоката? Писать письма в Лондон Маргарите? Регулярно перезваниваться с Денисом? Приглашать Вику на чай?

«А что мне еще остается?» – опять вдруг, словно бы со стороны, услышала Наташа.

И… И впрямь, ничего не остается. Только принять все как есть. И ничего нет в этом жертвенного. И ничего постыдного. Только спокойствие и умиротворение.

«В самом деле, – сказала она себе, – разве у меня есть выбор? Я не могу заново родиться. В другой семье. И – выбрать себе новых отца, брата и сестер. Я должна жить с ними – и мириться с ними. И прощать, и стараться сделать лучше – и их, и себя. А как иначе?»

Тропинка вела ее берегом. Солнечные блики играли на воде. Над головой тяжело пророкотал улетающий из Шереметьева огромный «Боинг» – подобные обычно курсировали в дальние края – в Токио, на Мальдивы… От этих мыслей – «Боинг», Токио, Мальдивы, а главное, от того, что она все для себя решила, на душе у нее вдруг стало легко, и Наташа зачем-то помахала самолету вслед – зная, что все равно, конечно, ее фигурку на берегу Клязьмы никто из пассажиров не заметит.