За кулисами путча. Российские чекисты против развала органов КГБ в 1991 году - Андрей Пржездомский

— Понимаете, Андрей Петрович, — спокойно проговорил сотрудник УБТ, — мы получили сегодня утром сводку… На контроле стоял один уголовный авторитет… Ну, по нему мы работали еще в союзном комитете. Оружие, наркотики, контрабанда… и всякое такое… В общем, они там вчера вечером обсуждали, как вытащить эти ваши книжки.

Орлов с недоверием посмотрел на оперативника, затем спросил:

— А сводка где?

— Вот! — Тот раскрыл папку и протянул Орлову несколько листочков бумаги, отпечатанных на пишущей машинке и пестрящих карандашными пометками на полях. — До конца еще не успели расшифровать… Но здесь все ясно. Вот это место.

Орлов стал читать текст, подчеркнутый черным фломастером:

«Ф, Кстати, а книги эти вы уже… (неразб.)? Они что, все еще там? У этого лопуха малохольного?

Б.: Да… Он нажучил по бумагам нашего… Кузю. Ну, ты его знаешь. Он…

Ф.: Сука! Он что… (неценз.)! Ты сказал Кузе, что шеф зря деньги не платит?! Или…

Б. (переб.): Погоди! Мы уже… (неразб.)… если увидит… (неразб.)… договорились!

Ф.: Ёрш твою двадцать! О чем договорились?

Б.: Да наш там мент есть! Он уже все… (неценз.) доложил, кому надо. Книжки эти до выходных заберем. А если… (неразб.)… до субботы… (неразб.)… сейф легкий. На руках можно… (неразб.)…

Ф.: Ну смотри, Боря! Проканителишь… сам знаешь, что (не-разб.)…

Б.: Все будет ништяк! Мы этого Орлова… фофана драного… (не-ценз.)… так, что он… (неценз.)…

Ф.: Ну-ну! (Смеется)… Смотри, Боря, «бабки»-то бешеные! Главное — вовремя подсуетиться! Ты меня понял?

Б.: Понял, понял!

Ф.: Ну, а как насчет… Приход заловил?»

Орлов, наткнувшись на непонятные слова, вопросительно посмотрел на оперативника:

— А что такое «приход заловил»?

— Ну, это про наркотики… Он спрашивает: «Наркотики достал?»

— А! Понятно.

Орлов хотел было продолжить чтение, но сотрудник УБТ протянул руку к листкам сводки:

— Андрей Петрович, там больше ничего про это нет. Только вот то, что вы прочитали.

— А кто такие эти «Ф» и «Б»?

— «Ф» — это наш объект разработки, крупный уголовный авторитет, а «Б» — его близкая связь, тоже еще тот тип! Если б не путч — мы б уже их взяли, по крайней мере на контрабанде! А теперь… — Он только махнул рукой. — Вы поняли, Андрей Петрович, что про вас они тоже говорили?

— Конечно! Только откуда они знают, что у Орлова в сейфе хранятся книжки, которые стоят «бешеные бабки»?

— Мы этого пока не знаем. Знаем только, что у них есть свои люди в МВД. Правда, в одном месте они упомянули какого-то Кузю. Заметили? Только мы еще его не установили. Пока не знаем, кто это.

— А я, кажется, догадываюсь, — задумчиво проговорил Орлов.

Ночь с 26 на 27 декабря 1991 года.

Москва. Воробьевы горы. Высотное здание МГУ

За несколько дней до Нового года та же группа оперативников, которая изымала два тома «Библии» Гутенберга, конспиративно доставила раритет в высотное здание Московского государственного университета на Воробьевых горах, расположенное на возвышенности, откуда открывается один из самых чудесных видов на столицу. Глубокой ночью двое сотрудников вынесли из «Волги», припаркованной рядом со входом в главное здание, большую картонную коробку. Еще двое шли рядом.

Беспрепятственно преодолев пост охраны, они поднялись на лифте на девятый этаж, где их ждал еще один сотрудник, который уже отключил охранную сигнализацию и вскрыл помещение. Так же осторожно, как несколько недель назад, они пронесли бесценный груз через дверной проем с массивной деревянной дверью, небольшой холл и оказались в служебном кабинете, в котором находился сейф — прежнее многолетнее пристанище мирового шедевра.

Так же, как и в прошлый раз, они, чтобы случайно не привлечь чьего-либо внимания и не сорвать операцию, не стали зажигать свет в кабинете. Уже знакомые с замком массивного, «сталинского» стиля двухкамерного сейфа, специалисты довольно быстро открыли все, что нужно. Буквально через несколько минут две громадные книги с сияющим тиснением на кожаном переплете заняли свое место среди каких-то бумаг и общих тетрадей, круглых и прямоугольных штампов, сложенных в небольшую коробочку, бумажных пакетов, прошитых толстой черной ниткой и скрепленных в пяти местах сургучными печатями, похожими на раздавленные кусочки шоколада.

— Все в порядке, товарищ майор, — доложил молодой сотрудник, водрузивший «Библию» на прежнее место. — Только я не понял, зачем было все это делать? Сначала тайком достали, а теперь снова положили на место. Не пойму.

— Саня, а тебе ничего понимать и не надо! Начальство сказало — сделали. Это не наше с тобой дело, понял?

— Понял, товарищ майор!

— Ну вот и хорошо! Все? Закончили? Тогда пошли!

Спустя четверть часа оперативная машина, в которой сидели четверо сотрудников госбезопасности, отъехала от главного входа в здание и направилась в сторону улицы Косыгина. В багажнике «Волги» лежала пустая картонная коробка, в которой некоторое время назад находились два тома книги, считавшейся безвозвратно утраченной для человечества. Сорокадвухстрочная «Библия» — первое печатное издание Иоганна Гутенберга, изготовленное им в 1454 году, уникальное произведение, равного которому не было в мире, возвратилась в привычную для нее обстановку, продолжив отбывание сурового наказания в мрачном бронированном застенке. Сорокашестилетний срок заключения, видимо, еще не искупал всех ее грехов.[160]