Убойная марка - Иоанна Хмелевская

Ваши показания были так интересны…

И опять, если бы не письмо Гражинки, так легко они бы от меня не отделались. Упёрлась бы всеми четырьмя лапами, что выйду не раньше, чем услышу полностью рапорт сержанта.

Почему-то казалось, что он даст материал к размышлению, я смогу сделать какие-то выводы, может, меня даже подключат к расследованию и бог знает что ещё… Разразился бы скандал, я бы орала, что всю жизнь любила милицию и была на её стороне, а вот прокуратуры на дух не выношу, хотя вот этот конкретный не смахивал на мафиози, опять же, кто его знает, как поведёт себя, когда кто-нибудь, когда-нибудь и ради чего-нибудь одной рукой приставит ему бритву к горлу, держа в другой валюту отечественную и иностранную. Ну вот, я опять начинаю фантазировать, холера!

Говорят, я агрессивна, назойлива и невыносима…

Вышла я от них с достоинством, с высоко поднятой головой, но к Гражинке не поехала.

У меня были совсем другие планы.

— Да где там, проше пани, какая кошка будет такое жрать! — презрительно заявила посудомойка из ресторана, некая Лелька. — Я очень хорошо запомнила, как наши клиенты жаловались на гарнир из квашеной капусты — уж больно кислая эта капуста. Ещё немного я положила ей жаркого из свинины, риса, картошки. Но в жарком была пропасть луку. А больше всего навалила на блюдо кислой капусты.

Из того, что знаю о кошках, капусту и лучок они бы есть не стали. Кто бы мог мне рассказать о кулинарных вкусах Вероники? Любила она капусту или нет? Да, пожалуй, та же кухонная посудомойка, постоянно снабжавшая Веронику остатками со стола посетителей ресторана.

И я осторожно поинтересовалась:

— А пани Вероника любила острые блюда?

— Ещё как! — с готовностью информировала та. — Вот я и навалила ей полную миску квашеной капусты, огурчиков корнишонов, маринованного лучку, все обильно посыпала перцем и полила уксусом, со свининой всегда идёт уйма перцу и ещё паприки. А у неё, говорю, пани, аж слюнки текли от всего этого. Как-то она мне рассказывала, что кислое ей для здоровья полезное, она уксус могла просто так пить. А капуста у нас и в самом деле неудачная получилась. Многим гостям не понравилась, вот я ей и не пожалела.

— В основном капусты не пожалели?

— Да всего. Потому я и выдала ей самую большую миску, вернее, блюдо, там бы две кастрюли набралось.

Если Вероника получила такую прорву жратвы, вряд ли съела бы её за один раз. Тогда что?

Поделилась с убийцей?

— А в какое время она была у вас?

— Ну откуда мне знать? Уж и полиция меня о том пытала, привязалась, «во сколько» да «во сколько». Ну где мне такие вещи помнить, разве я смотрю на часы, крутишься весь день — работы прорва. Чтоб отвязались, я им сказала, ещё восьми не было. А на самом деле точно не знаю.

— Но ведь не одна пани Вероника эти… — И запнулась, чуть не ляпнула «объедки». Как бы поэлегантнее выразиться? — ..эти дотации получала? Ну, социальную продовольственную помощь?

— Ясное дело, не одна. Пан Артур за ней приходил, бедный человек, так он, кроме как от нас, другой еды и не видел. И ещё Паулина, у неё четверо детей, сама чуть жива. Нам социальный отдел целый список прислал, я всех и не упомню.

Вот хорошо запомнилась девочка, Крыся ей имя, сиротка. Бабушка и дедушка её вроде как под опеку взяли, иначе бы её в детский дом отдали, а на деле так это она стариков поддерживала, они совсем ветхие. В школу ходит, а как же. И ещё есть такая Крулякова. Муж больной лежит, трое детей, один инвалид, все мал мала меньше, где ей при них работать, то у одних подработает, то у других какой порядок наведёт, так с этого разве выживешь?.. И вот ещё Рыбчакова, старушка совсем, она и поест, только если от нас что получит, больше ей еды неоткуда взять. Но ей немного надо, что цыплёнку…

— И все они приходили за едой вчера вечером?

— А как же, каждый день приходят, есть-то надо.

Выбор у меня оказался большой, и я предпочла Крысю. Узнала от Лельки её адрес и немедленно поехала к ней, в это время она уже должна вернуться из школы.

Расчёт оказался точным, девочку я встретила у входа в дом, некогда комфортабельный, теперь же требовавший капитального ремонта. На вид ей было лет тринадцать. Оказалось, так оно и есть. Я спросила девочку, не найдётся ли у неё немного времени поговорить со мной и что она предпочитает — мороженое, чипсы или пирожное. Девочка охотно согласилась пообщаться со мной. И мы сразу приступили к делу.

— Ты, конечно, знаешь об убийстве Вероники Фялковской, весь город знает. Ты видела её в тот последний вечер?

— Ясное дело, ещё как видела, — не стала темнить Крыся, живая умненькая девочка, выбравшая себе весьма разнообразное угощение: чипсы, пирожное, колбаску на вертеле и клубничное мороженое. — Я как раз там была, когда она пришла. И так она спешила, еле отдышалась.

— А почему? — удивилась я.

— Бежала прямо бегом. Всегда приходила раньше, а в тот раз чего-то припозднилась и боялась, что всю еду разберут, ей не достанется.

Очень надеялась получить лимончики, она ведь любила все кислое. А лимончики из тех нарезанных кружочков, которые люди выжмут капельку на рыбку или мясо и бросят. Ей и хватало. Она выжимала их до последней капельки.

— Так когда же это было? Во сколько?

— А вот это я знаю точно, да меня никто не спрашивал. Без десяти восемь.

— Откуда же ты так точно знаешь?

— Потому что следила за временем. Сразу в восемь начинался сериал «На Вспульной улице», а я его обязательно должна смотреть, мне по нему сочинение писать. Или рецензию, кто как хочет. У нас телевизора нет, так я хожу смотреть сериал к подружке. И надо было успеть занести еду бабуле и дедуле и не опоздать к началу.

— И ты успела?

— Успела. Как раз кончилась реклама.

— А твоя подружка тоже это запомнила?

— Как ей не запомнить? — удивилась Крыся. — Она в дверях раскрытых стояла и ждала меня, вот-вот должно было начаться. Она от нетерпения аж ногами топала. «Ну где ты запропастилась? — кричала мне. — Скорей, скорей!» Она ведь знала, что мне надо писать сочинение. А на следующий день мы узнали о пани Веронике…

Без десяти восемь… Ну вот как они ведут расследование, если с этой умной и сообразительной девочкой вообще не поговорили? Без десяти восемь Вероника была жива и после этого времени тоже, ведь ей ещё нужно было вернуться домой. Можно принять — до восьми Гражинка успела добраться до своих родичей к прогнозу погоды, его после новостей сообщают, в восемь десять. Ехала она на машине, пусть всего пять минут, если не вышла раньше Вероники, подождала её. Оставалось пять минут. Ну, пусть восемь. Неужели за восемь минут можно убить человека и перевернуть в доме все вверх дном?

Нет, нет, минутку, она могла начать раньше…

И я попыталась представить себе, как все могло произойти. Вероника мчится в ресторан, Гражинка остаётся у неё в доме и начинает крушить все вокруг, добиваясь при этом потрясающего успеха. Вероника возвращается, Гражинка хватает — топор? Тесак?