Мастер женских утех - Людмила Ситникова

– Помутнение рассудка?

Астафьева замотала головой.

– Ничего подобного! Стоило мне позвонить, как Эра выключила телевизор и предстала на пороге с разрисованным лицом. Создалось впечатление, что она собралась на тусовку: яркий макияж, прическа, вечернее платье. Поблагодарив меня за сочувствие, Эра поспешила закрыть дверь, сказав, что свое горе хочет переживать в гордом одиночестве. Через десять минут я вновь услышала музыку. А сегодня, идя к вам, я столкнулась с Эрой на поляне. Она сидела на пне с таким довольным видом, словно ей сообщили, что она выиграла миллион долларов.

– На каком пне она сидела? Здесь, у дуба?

– Ну да.

Копейкина встала.

– Лен, ты меня извини, но мне… я должна отлучиться по одному важному делу.

– Да-да, конечно.

В дверях Катка остановилась:

– Лен, а ты куришь?

Астафьева кивнула.

– Э… не угостишь сигареткой?

Выудив из кармана пачку, Елена прочирикала:

– Пожалуйста, травитесь.

На лестнице Копейкина внимательно рассмотрела сигарету.

Марка курева Астафьевой и марка бычка, найденного на тропинке, совпадали.

* * *

На ухабистой дороге Катарина встретила растрепанную женщину с раскрасневшимся лицом и горящими глазами.

Вместо приветствия возбужденная особа крикнула:

– Вы не видели здесь Лелю?

– Лелю?

– Это моя гусыня, моя девочка… дочурка! Час назад она была во дворе, а сейчас я хватилась, а ее и след простыл. Никогда раньше она не выходила на дорогу. Леля! Лелечка!

Возле покосившегося забора показался коренастый старикан.

– Ну, как успехи, Свет? Нашла?

– Нет, Карп, нигде нету моей девоньки! Ох, если она в лес ушла, пропадет, не вернется.

Дед усмехнулся.

– Не паникуй, Лелька – гусыня умная, знает, что, акромя тебя, с ней никто не будет сюсюкать и носиться как с писаной торбой.

– Твоими бы устами, Карп, – по щеке Светланы Олеговны покатилась крупная слеза.

– Да вон же она, – Катка ткнула пальцем в гордо вышагивающую по траве гусыню.

– Хе-хе, – веселился старик, – а что я говорил, явилась, не запылилась!

– Леля! – Светлана бросилась к питомице, но та, очевидно, еще не нагулявшись, драпанула от хозяйки.

– Во дает. – Карп Андреевич почесал подбородок. – Гусь, а несется, как реактивный самолет.

– Карп, помоги! – закричала женщина.

– Да ты, никак, сдурела? Забыла, сколько мне лет? Хочешь, чтобы я дуба дал после этакой беготни? Нет, милая, ты помоложе, сама справисся.

– Леля! Леля, стой!

– А ты чего ворон считаешь? – ухохатывался дедок, обращаясь к Катке. – Не вишь, горе у Светки, Лелька фортеля выкидывает. Давай-давай, деваха, ноги в руки – и помоги человеку.

С детства боявшаяся гусей Катка несмело покосилась на старика.

– Иди, иди, не тушуйся, никто тебя не съест.

Светлана Олеговна голосила на всю улицу. Гусыня, у которой, судя по всему, в одном месте имелся мотор, неслась по дороге со скоростью ветра.

– Ловите! Держите! Она к вам бежит! – крикнула Светлана Олеговна.

Катарина растерялась. Гогоча, Леля приближалась к ней.

– Ну, – подначивал Карп Андреевич, – твой выход, деваха!

Не помня себя от страха, Катка вытянула руки, растопырила пальцы и… поймала беглянку.

– О-о, да ты спец по ловле гусей!

– Карп, замолчи немедленно, – бушевала Светлана Олеговна. – Твоя ирония неуместна.

Протянув Лелю владелице, Копейкина почувствовала, как гусыня в знак благодарности больно ущипнула ее за руку.

– Ай!

– Ничего страшного, – успокоила Светлана. – Болеть не будет. Спасибо вам, выручили так выручили.

Прижимая Лелю к груди, Скорнякова прошмыгнула на свой участок.

Карп Андреевич посерьезнел.

– Ты из особняка, че ль?

– Ага.

– Ну-ну, – старик сузил близорукие глаза, осмотрел Копейкину с головы до ног и чинно удалился.

Растирая руку, Катарина подошла к коттеджу Эры. Надавив на кнопку и не услышав трели звонка, она негромко постучала.

Дверь оказалась не заперта. Просунув голову в узкую прихожку, Копейкина крикнула:

– Эра Валентиновна, можно?

Не успев закрыть за собой дверь, Катка вздрогнула. Вместо Эры в прихожей появился высокий зеленоглазый брюнет с гладко выбритым мужественным лицом. Вокруг талии у мужчины было повязано махровое полотенце. Мокрые волосы и капельки воды на загорелом теле свидетельствовали, что брюнет принимал ванну.

– Вы кто? – спросила Катка, почувствовав себя не в своей тарелке.

Ее вопрос привел зеленоглазого в восторг.

– Потрясающе! – воскликнул он. – Никогда прежде в мой дом не вламывались такие красотки.

– В ваш дом? А разве здесь живет не Эра Валентиновна?

Мужчина погрустнел.

– Все ясно. Этот праздник – не на моей улице, вы всего-навсего ошиблись коттеджами. А я уж было раскатал губу. Но на всякий случай я Павел Орлов.

– Дома одинаковые, я задумалась… простите.

– Вы просите прощения за наше знакомство? – шутливо удивился он.

Копейкина опустила глаза.

– Я не расслышал, как ваше имя?

– Катарина.

– Молодая, красивая, рыжая – именно это я услышал от Карпа Андреевича, когда он рассказывал о гостях Красницкого.

– А слухи у вас опережают события!

– Что делать: особенности местности.

Открыв дверь, Катка быстро взглянула на Павла:

– Приятно было познакомиться.

– Дом Эры слева от моего коттеджа, не заблудитесь, – расхохотавшись, Орлов скрылся в коридоре.

Вот так всегда! Сколько Катарина себя помнит, она обязательно попадает впросак. Неудобно получилось, но, с другой стороны, теперь она знает всех обитателей маленькой деревеньки в лицо.

* * *

Фетисова пригласила Кату в комнату и, закурив, тихо произнесла:

– Должна вас предупредить, дорогая: после нашей последней встречи произошла трагедия.

– Я уже в курсе.

Брови Эры Валентиновны поползли вверх.

– Вы в курсе… о Семене?

– Именно поэтому я здесь: примите мои соболезнования.