Бермудский любовный треугольник - Татьяна Луганцева

Зинаида распрощалась с Аллой и побежала скорее к себе домой. Она думала, что встретит хаос, битое стекло, продуваемую всеми ветрами квартиру. Вместо этого ее глазам предстали идеальный порядок и чистота, совершенно новая стеклянная крыша. Если бы не боль в ребрах и огромная корзина с розами в центре комнаты, то Зинаида могла бы подумать, что случившееся ночью ей просто привиделось.

Она подошла к благоухающим розам и вытащила оттуда конверт с запиской, которая гласила:

«Еще раз прости меня за причиненное беспокойство. По вопросам моральной компенсации и лечения звони моему секретарю Насте, пишу ее телефон».

Подпись в конце послания гласила: «Карлсон, внезапно рухнувший с крыши».

Зинаида несколько раз перечитала записку. Почему-то она почувствовала даже не легкое разочарование, а просто катастрофу, так как в записке не было и намека на то, что Артур хотел бы с ней снова встретиться.

«Еще влюбись, дурочка! С какой радости он должен встречаться со мной? От недостатка женского внимания Артур явно не страдает. Зачем ему немолодая уже тетка, закоренелая холостячка с испорченным характером? Не думала, что я стану такой пессимисткой», – размышляла Зина, уныло осматривая свои апартаменты, не сохранившие и следа странного присутствия Артура. Конечно, она твердо могла быть уверена только в одном, что она никогда не опустится до звонка секретарю Насте, чтобы снять с него еще какие-то деньги. Произошел несчастный случай, ей оказали помощь и восстановили крышу, и бог с ним. Зина бросила свою сумку на кровать и подошла к холодильнику, у которого передняя панель была зеркальная. Взглянув на себя, она поняла, что в эту ночь в чем-то очень изменилась. С ней произошло что-то неожиданное, пусть и не слишком хорошее, но все-таки хоть какой-то сюрприз в серой жизни. Это как сказочное мгновение, промелькнуло, но запомнится надолго.

Вторым сюрпризом был Рафик Олегович, явившийся вслед за ней в помятом, криво застегнутом пиджаке и коротких, как всегда, брюках.

– Зина, что-то мне нехорошо, – выпалил он с порога.

«Только этого мне еще не хватало», – мелькнула мысль у Зинаиды.

– Что случилось?

– Я чувствую, что делаю что-то не то, что я тебя теряю. Какая-то суматошная ночь… Приехал извиниться, а получилось еще хуже! Зина, я не хочу тебя ни в чем подозревать, я не имею на это права, но я боюсь, что ты от меня ускользнешь. Можно войти?

– Не валяй дурака, Рафик. Ты же знаешь, что можешь войти ко мне и днем, и ночью. Ты мне друг! – махнула рукой Зинаида и потащилась снова к холодильнику.

– Я даже не стал волноваться за твое здоровье.

– Все забыто! Рафик, мне сейчас надо ехать в аэропорт, встретить одного господина и произвести на него впечатление. Вот скажи мне, пожалуйста, о каком впечатлении может идти речь, если у меня все лицо иссечено осколками?

Рафик рассмотрел ее лицо с интересом ученого-археолога, нашедшего раритет.

– Ты вполне можешь сказать, что ты из индейского племени сиу и тебе нанесли эти рубцы в детстве, – как всегда честно ответил Рафик, чем окончательно добил Зину.

– Ну, спасибо на добром слове, – отозвалась она, – так я ему и скажу. Ух, навязала мне Лера этого иностранца, зная, что я владею немецким и английским, а от самой, ты посмотри, ни слуху ни духу. Девочка отрывается! – Наскоро проглотив пару тостов с сыром и от нервного расстройства чуть ли не коробку шоколадных конфет, Зинаида понеслась в Шереметьево.