Круг невинных - Валентен Мюссо

Жюстина сделала вид, будто не заметила этого подозрительного юмора.

– Насколько я могу понять по вашему ироническому тону, своим другом вы его особенно не считали?

– Мы были просто знакомы, симпатизировали друг другу, но дружбой это назвать невозможно.

– О чем вы говорили в тот вечер?

– О Мэнни Пакиао.

– Кто это?

– Мэнни Пакиао – боксер. Мы обсуждали его последнюю победу.

– А кроме бокса?

– Да так, ничего особенного.

У этого юноши и вправду был невероятный взгляд; от его черноты мурашки бежали по коже.

– А, например, о девушках?

– Вы очень проницательны. Мы немного поговорили об Орели Донасьен – девушке, с которой он очень бы хотел встречаться.

Жюстина вынула из кармана фотографию молодой блондинки, которую взяла со стола Кордеро.

– Это она?

– Нет, – без малейшего колебания ответил Стефан Лоран. – Это Сандрин Декорт, девушка, с которой Себастьян встречался. Она из моего класса.

– Кордеро не говорил при вас о каких-нибудь своих трудностях? Может быть, его что-то тревожило?

– Нет, он выглядел совершенно нормально.

– Когда вы уходили, чем он был занят?

– Он еще тренировался… кажется, колотил по мешку, не помню точно.

– Он тогда не сказал вам ничего особенного?

– Нет. Я, кажется, пошутил, сказал что-то вроде: «Пока, разрядись хорошенько». А после вернулся к себе.

– Кто, по-вашему, мог бы иметь на него зуб? – спросила Жюстина, оставляя последние слова без внимания.

– Вы подозреваете кого-то из лицея?

– В настоящий момент я подозреваю всех и никого. Это я спрашиваю просто для сведения.

– Трудно сказать. Если б речь шла о том, чтобы напакостить или испортить ему книги, я бы смог составить для вас целый список. Но убийство… это выше моей компетенции.

– Меня интересуют только ваши предположения, ничего больше.

– Хотел бы я знать, что вам уже рассказали о нашем лицее.

– Вопросы задаю я, – сухо отрезала Жюстина.

– Ну, будьте так любезны, расскажите хоть немного. Наверно, директор опять начал свое: «Наш лицей один из самых отборных, девяносто процентов поступлений на степень бакалавра, наши учащиеся подготовительных курсов становятся студентами лучших институтов, здесь процветают и развиваются юные умы…»

Можно было подумать, что немногим раньше он присутствовал во время ее разговора с директором.

– А разве это не правда? – заметила Жюстина.

– Да, но подготовительные классы – это свой особый мир. Особенно на филологии.

– А вы сами с научного факультета?

– Да, но Кордеро с филологии, и это все меняет.

– Пожалуйста, поясните.

– Сначала в Массене практически ни один учащийся с подготовительного литературного не поступал в Высшую нормальную школу, хоть в Ульме, хоть в Кашане. То есть это так называемое «соревнование» – на самом деле вранье. Учащиеся с филологии прекрасно знают, что не поступят в нормальные институты, а вновь окажутся в гнусных лекционных залах факультета будущего года. И, несмотря на это, толпы студентов ведут себя просто как маленькие. Например, вырывают страницы из книг или воруют книжки в библиотеке, чтобы другие ими не воспользовались.

– Почему вы мне все это рассказываете?

– Чтобы дать вам понять: здесь многое является показушным и не надо обманываться внешней роскошью заведения.

Жюстина снова подумала о латинской надписи на входе в лицей… Не доверяйте внешнему виду.

– Скажите, а как, по-вашему, это может быть связано с недавней трагедией?

Казалось, Стефан Лоран на мгновение поколебался, но затем сказал:

– Ну, на литературном подготовительном вы найдете кучу странных типов. Это не легенда и не банальность.

– Каких еще странных типов?

– Список может быть длинным. Всевозможные крайности: фашики, роялисты, троцкисты, никчемные антиглобалисты… Я знаю одного; у него в комнате постер с дарственной надписью графа Парижского; он на полном серьезе готов отдать жизнь, лишь бы тот взошел на трон.

Жюстина не была уверена, что дерзкий юноша не насмехается над ней.

– Вы скоро найдете много разобиженных, полностью оторванных от реальности, Танги[9], оставшихся при папочке с мамочкой… Идите, прогуляйтесь по классической филологии и увидите персонажей, которые будто прибыли из другого века – в вельветовых штанах и лакированных мокасинах. Есть тут один: каждое утро приходит в фетровой шляпе на голове. Все держат их за полных придурков, но тех, судя по виду, это не смущает. Там вы встретите худших, простите, сволочей. Или полную их противоположность – услужливых святош в кружевах и шерстяных жилетках, проводящих каникулы в Лурде[10].

– Вам не кажется, что вы немного преувеличиваете? – чуть нервно переспросила Жюстина. – Неужели они и в самом деле такие?

– Там есть персонажи еще и почище этих.

– Хорошо, а есть ли среди этих «странных типов» тот, кто должен меня особенно заинтересовать?

– Думаю, я вам и так уже много сказал. И я не такой человек, чтобы наушничать, особенно опираясь, как вы сказали, на интуицию.

Лейтенант Неродо почувствовала, что медленно закипает. Этот мальчишка играл у нее на нервах, и к тому же она не знала, куда он клонит.

– Послушай меня хорошенько, – она непроизвольно перешла на «ты». – В лицее произошло убийство, жертвой стал юноша твоего возраста. Его зарезали. Малейшая подробность может оказаться решающей, чтобы найти того, кто это сделал. Ты, судя по виду, в курсе многого, и я очень советую тебе перестать выделываться и рассказать мне все, что знаешь.

Судя по всему, Стефан Лоран не ожидал от нее такого резкого тона и даже покраснел оттого, что его одернули, будто невоспитанного мальчишку. Чувствуя, что жар приливает к щекам, юноша, в попытке скрыть свое замешательство, резко поменял тему разговора:

– Вы смотрели «Общество мертвых поэтов»?

– Да, но…

– У этого фильма немало конкурентов в подготовительных классах. На филологии есть несколько студентов, которые хотят создать такие же небольшие кружки, как там. Они довольствуются тем, что проводят бо́льшую часть времени после занятий, собравшись на задворках лицея: курят всякую дрянь и рассказывают друг другу разную ерунду…