Ложное обвинение - Джеймс Хедли Чейз

– А что он за человек, Кей-Кей?

– Он о себе не распространялся.

– Но все же ты кое-что знаешь о нем?

Она улыбнулась своими полными губами и сказала:

– Я знаю, что он великолепен в постели.

– У него есть родственники?

– Говорили, что у него есть жена, но я ни разу ее не видела. Позднее он говорил, что ее убили.

– Как ее звали и когда ты впервые узнала о ее смерти?

– Я точно не знаю, но, по-моему, ее звали Норма… а о ее смерти я узнала года два назад, когда начались распри между организациями.

– Так что не исключено, что с ней разделались люди Красавчика?

Она молча пожала плечами.

Я отхлебнул пива из кружки и вдруг заметил, что Френси смотрит мимо меня через стеклянную дверь на улицу.

– Ты что? – спросил я.

– Мне показалось… вон тот тип в коричневой панаме не сводит с нас глаз… Сразу не оборачивайся, – добавила она, видя, что я хочу повернуться. – Я хочу у тебя спросить, Эл…

– Спрашивай.

– Ты действительно решил всерьез заняться этой бандой?

– Да, девочка, а что?

– Чтобы уничтожить банду, ее нужно обезглавить…

– Или уничтожить место, где они складируют наркотики, – сказал я спокойно, отхлебывая при этом пиво из кружки.

– И ты знаешь, где они находятся? – замирающим шепотом спросила она.

– Я думаю, что знаю… А что ты знаешь о Роберте д'Эссене?

– Я часто видела его в «Зорро». Джек был его другом и кое-что рассказывал мне о нем.

– Что же, например?

– Он очень много пил. Наркотиков, правда, не принимал. Последнее время он был чем-то очень озабочен. Ну, а остальное относилось к этой девчонке, Керью. Их похождениям… они любили друг друга, и Роберт хотел на ней жениться, но отец не позволил… – она вдруг прервала свою речь.

– Надо уходить отсюда, Эл. Эти парни что-то замышляют. К тому, в коричневой панаме, прибавилось еще двое. И еще один звонит по телефону.

– Сиди здесь, – сказал я. – Я тебя позову.

Я поднялся со стула и направился к стойке.

Бармен выжидающе посмотрел на меня. Я положил на стойку десятидолларовую банкноту и спросил:

– У вас есть запасной выход?

Бармен кивнул на дверь рядом со стойкой, и десять долларов исчезли в его огромном кулаке. Я сделал знак Френси, и она подошла к стойке. Я взял ее за руку, и мы быстро проследовали к двери. Двое парней на улице, почуяв неладное, заторопились ко входу в кафе. Мы проскользнули в дверь и захлопнули ее за собой. С внутренней стороны торчал ключ. Я повернул его на два оборота, и мы бегом побежали по коридору. Когда мы выскочили на соседнюю улицу, я услышал звук ломаемой двери и негодующие восклицания бармена. Как назло, во время нашего бегства я ударился о дверной косяк раненой рукой, и острая боль пронзила меня от макушки до пяток.

Залитая солнцем улица была пустынна и угрюма. Не было ни одного автомобиля, ни одного подъезда, где бы можно было укрыться. Звать на помощь было бесполезно, ибо в этом случае улицы становятся еще более глухи и слепы. Я сунул здоровую руку в карман и сжал рукоятку пистолета. Френси стояла, испуганно прислонившись к выбеленной известкой стене.

Вдалеке послышался шум моторов.

– Ложись на дорогу, живо, – крикнул я Френси, а сам стал в дверном проеме, чтобы встретить преследователей огнем из пистолета. Френси, не говоря ни слова, побежала на проезжую часть и молча плюхнулась посредине ее.

Преследователи все еще не могли сломать дверь, а может, бармену удалось их утихомирить?

Автомобиль, это был хлебный фургон, остановился в двух метрах от распластавшегося на дороге тела. Дверь кабины распахнулась, и в это время в коридоре послышались тяжелые прыжки бандитов. Я выхватил пистолет из кармана и, тыча его в лицо насмерть перепуганному шоферу хлебного фургона, крикнул Френси, уже поднимавшейся с земли:

– В машину!

Мы успели как раз вовремя. Из темного проема двери на слепящий солнечный свет выскочило несколько человек. В руках у них было оружие.

– Ложись! – завопил я и, пригнувшись над баранкой руля, до конца выжал педаль газа. Пока фургон удалялся с места происшествия со спринтерской скоростью, о его кузов и кабину щелкали пули. Несколько из них пробили дырки в ветровом стекле.

Вскоре я смог выпрямиться, а фургон удалялся все дальше и дальше с места происшествия. Водитель сидел в углу и свирепо ругался.

– Бандиты проклятые… управы на вас нет… уже среди белого дня на честных людей нападаете!

Только мой пистолет мешал ему броситься на меня. Я остановил фургон в нескольких кварталах от дома О'Брайена, и мы вылезли. Когда я покидал кабину, я сказал шоферу:

– Вот тебе сотня, приятель, поправишь машину. А насчет бандитов ты прав. Давно пора навести в вашем городе порядок. Только вот некому это сделать. Правда, если бы все жители города смогли объединиться, то этой бандитской заразы давно уже не было бы. Ну, бывай!

Покинув фургон, мы с Френси пошли прочь под удивленным и недоумевающим взглядом шофера. Быстрым шагом мы свернули в переулок. Там я взял Френси под руку.

– Ты думаешь, что это были люди Красавчика?

Она кивнула.

– Я узнала одного из них. И потом, они действовали слишком открыто. Так можно действовать только на своей территории.

– Ну вот что. Отправляйся сейчас к О'Брайену. У тебя ведь есть ключ?.. На телефонные звонки не отвечай… Сейчас это самое безопасное место для нас.

– А ты?

– А у меня есть еще несколько небольших дел.

Я хотел было уже идти, но она удержала меня за рукав.

– Если ты нападешь на след, то не оставляй меня в стороне. У меня есть свои счеты с этими парнями.

Я внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Я только кивнул и направился в противоположную сторону.

Такси доставило меня к тому кафе, где мы были с Френси пятнадцать минут назад. Как я и предполагал, бандитов уже и след простыл. Мой «Бьюик» стоял там, где я его оставил. Бандиты, видно, не предполагали, что я уже успел обзавестись транспортом.

Я расплатился с таксистом и пересел в свою машину. Часы на приборном щитке показывали четыре часа. Я поехал в сторону казино «Зорро».

Казино в это время дня было закрыто. Остановив машину метрах в пятидесяти от входа, я вышел из нее. Все это время я ломал голову над тем, как смогли так быстро засечь меня головорезы Красавчика. Не иначе как весь бар был напичкан ими вчера, и они запомнили мое лицо. Значит, мне не стоило слишком афишировать свою физиономию перед казино.