Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

— Совершенно очевидно, что он специально создал ситуацию, которая позволила ему отказаться от допроса. Он цитировал нам статьи закона и вынудил меня нанести ему удар. Признаю нарушение, капитан.

Грегориус перевел на него тусклые глаза.

— Легко тебя вынудить, если такому отребью это удалось. Кто снял с него наручники? — Грин сказал, что это он.

— Наденьте обратно, — велел Грегориус. — Туже. Это его подбодрит.

Грин начал надевать мне наручники.

— За спину! — рявкнул Грегориус. Грин сковал мне руки за спиной. Я сидел на жестком стуле.

— Туже, — повторил Грегориус. — Чтоб почувствовал. — Грин сделал туже. Руки у меня стали неметь. Наконец Грегориус поглядел на меня.

— Теперь можешь говорить. Только быстро.

Я ничего не ответил. Он откинулся на спинку и усмехнулся. Его рука медленно потянулась к чашке с кофе и обхватила ее. Он слегка подался вперед.

Чашка дернулась, но я успел свалиться боком со стула. Руки совсем затекли.

Пальцы не чувствовали ничего, а выше наручников начало болеть.

Грин помог мне сесть на стул. Спинка и часть сиденья были залиты кофе, но почти вся чашка выплеснулась на пол.

— Не любит кофе, — изрек Грегориус. — Ишь, быстрый какой. Хорошая реакция.

Все молчали. Грегориус оглядел меня рыбьими глазами.

— У нас тут, мистер, лицензия сыщика стоит не больше визитной карточки.

Теперь давай свои показания. Сперва устно. Потом запишем. И ничего не пропускать. Значит, полный отчет о передвижениях, с девяти часов вчерашнего вечера. Но полный! Наш отдел расследует убийство, и главный подозреваемый скрылся. Ты с ним связан. Парень застает свою жену с другим и разбивает ей голову вдребезги бронзовой статуэткой. Не оригинально, мы такое уже видали, но сработало. Если ты думаешь, что при таком деле какой-то чертов сыщик может цитировать законы, тебя ждет мало что хорошего. По юридическим книжкам ни один полицейский в стране толку не добивался. У тебя есть информация, мне она нужна. Ты мог бы сказать — «нет», а я мог бы тебе не поверить. Но ты даже «нет» не сказал. Так что дурачком не прикидывайся, дружище. Не пройдет. Ну, поехали.

— А наручники снимете, капитан? — спросил я. — Если я буду давать показания.

— Возможно. Давай покороче.

— Если я скажу, что не видел Леннокса все прошлые сутки, не говорил с ним и понятия не имею, где он — это вас устроит, капитан?

— Возможно, если я поверю.

— Если я скажу, что видел его, укажу, где и когда, но понятия не имел, что он кого-то убил, и вообще ни о каком преступлении не слышал и не знаю, где он сейчас находится, — это ведь совсем вас не устроит?

— Если расскажешь подробно, может, я и послушаю. Значит: где, когда, как он выглядел, о чем беседовали, куда он направлялся. Из этого что-нибудь может выйти.

— С вашими методами, — сказал я, — выйдет только то, что вы сделаете из меня сообщника.

У него заходили желваки на скулах. Глаза были цвета грязного льда.

— Ну?

— Не знаю, — сказал я. — Мне нужно посоветоваться с адвокатом. Я бы хотел помочь. А что если нам вызвать сюда кого-нибудь от прокурора?

Он издал короткий хриплый смешок. Очень короткий. Потом медленно встал и обошел вокруг стола. Нагнулся ко мне, опираясь толстой рукой о крышку, и улыбнулся. Затем, не меняя выражения лица, ударил меня по шее чугунным кулаком.

Он бил почти без замаха. У меня чуть не отлетела голова. Во рту стало горько. Вкус желчи смешался со вкусом крови. Не слышно было ничего, кроме дикого шума в голове. Он наклонился поближе, по-прежнему опираясь левой рукой о стол и по-прежнему улыбаясь. Голос его доносился откуда-то очень издалека.

— Старею. А раньше со мной шутки были плохи. Удар держишь хорошо, приятель. Я с тобой закончил. Вот в городской тюрьме у нас трудятся ребятки, место которым на скотобойне. Может, мы их зря держим, они ведь не такие чистенькие красавчики, как наш Дейтон. У них нет четверых ребятишек и розочек в саду, как у Грина. Они любят развлечься по-своему. Что делать, рабочей силы не хватает. Ну, надумал, что будешь говорить? Сделаешь одолжение?

— В наручниках не могу, капитан. — От боли я это еле выговорил.

Он еще ближе подался ко мне, в нос шибанула вонь пота и гнилых газов.

Потом он выпрямился, обошел вокруг стола и поместил в кресло свой увесистый зад. Взял линейку-треугольник и провел по ней большим пальцем, как по лезвию. Взглянул на Грина.

— Чего ждете, сержант?

— Приказа, — выдавил из себя Грин, словно ему звук собственного голоса был противен.

— Объяснять надо? А еще считаетесь опытным работником. Мне нужны подробные показания о передвижениях этого человека за последние двадцать четыре часа. Пока только за эти сутки. Я хочу знать, что он делал каждую минуту этих суток. Показания, подписанные, заверенные свидетелями и зарегистрированные. Даю на это два часа. Потом доставить его обратно сюда, чтоб был чистый, аккуратный, без следов. И вот еще что, сержант.

Он помолчал и бросил на Грина взгляд, от которого покрылась бы инеем свежеиспеченная картофелина.

— В следующий раз, когда я задам подозреваемому вежливый вопрос, вы не будете здесь маячить с таким видом, будто я ему ухо оторвал.

— Слушаюсь, сэр, — Грин повернулся ко мне. — Пошли, — хрипло сказал он.

Грегориус оскалился. Зубы ему не мешало бы почистить, и как следует.

— Ну, реплику под занавес, приятель.

— Слушаюсь, сэр, — вежливо отозвался я. — В ваши планы это вряд ли входило, но вы оказали мне услугу. С подачи сыщика Дейтона. Вы решили за меня одну проблему. Никто не любит предавать друзей, но вам я не предал бы и врага. Вы не просто горилла, вы еще и бездарны. Не умеете провести обычный допрос. Я качался на лезвии ножа и меня можно было склонить в любую сторону.

Но вы оскорбили меня, плеснули кофе мне в лицо и подняли на меня руку, когда я ничем не мог ответить. Теперь я вам не скажу даже, который час на ваших собственных стенных часах.

По какой-то странной причине он сидел молча и дал мне договорить. Затем ухмыльнулся.

— Не любишь полицию, дружок. В этом все дело, ищейка, не любишь полицию.

— Есть такие места, капитан, где на полицию не смотрят с ненавистью. Но в таком месте вы не были бы полицейским.

Он и это проглотил. Наверно, мог себе это позволить. Вероятно, ему приходилось выслушивать кое-что и почище. Потом у него на столе зазвонил телефон. Он взглянул на него и шевельнул рукой. Дейтон тут же метнулся к столу и снял трубку.

— Кабинет капитана Грегориуса. Сыщик Дейтон у аппарата.

Он послушал. Между красивых бровей у него образовалась морщинка. Он тихо сказал: