Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

Перед тем как вернуться к машине, он закрылся в кабинке вокзального туалета. Опыта в приеме кокаина у него было немного. Полицейский попытался восстановить в памяти ночь, которую провел в «Венускеллер». Щедрый Оппенберг. Нимфоманка Вивиан. Рат знал, что ему нужно более-менее гладкое основание и трубочка. Он взял свое служебное удостоверение и купюру в двадцать марок, с которой на него строго и почти с упреком смотрел Вернер фон Сименс, пока комиссар не свернул ее. Белый порошок в пакетике был более крупным, чем тот, который ему дали в «Венускеллер». Он измельчил его с помощью своего «маузера», пока тот не превратился в достаточно мелкий для его носа, и приготовил себе тонкую дорожку. Ему не хотелось принимать слишком много, потому что он не знал, как Марлоу дозировал вещество. Наконец Рат приставил бумажную трубочку к носу и втянул белый порошок, как пылесосом.

Опять такой же дурман, а потом желанное ощущение: только что он был невыспавшимся развалюхой – и вдруг почувствовал, как небывалая энергия понеслась по его жилам. Гереон быстро убрал все причиндалы, брызнул в лицо холодной воды и отправился через холл вокзала к своему автомобилю. Он мог бы сейчас вырвать деревья с корнем, но значительно больше ему хотелось оторвать голову Бруно Вольтеру.

Но сначала надо было сделать кое-что другое. Все по порядку. Прежде всего он поехал в Штеглитц.

Ахорнштрассе располагалась в симпатичном городском квартале. Рат припарковал «Опель» и позвонил в дверь. Через некоторое время ему открыли.

Было излишне спрашивать, не ошибся ли он адресом. На стоявшем перед ним мужчине была коричневая униформа, черный ремень и нарукавная повязка, которую сейчас все чаще можно было увидеть в Берлине: кроваво-красного цвета и на ней – черная свастика в белом круге. В остальном этот человек выглядел не особенно воинственно, скорее, наоборот – тщедушный, невысокого роста, чем-то напоминающий бухгалтера. Он как раз завязывал галстук.

– Что вам угодно? – спросил он полицейского.

– Генрих Рёллекке?

– Так точно. Чем могу служить?

У Рата в одно мгновенье возникла внезапная идея.

– Я товарищ Бруно Вольтера, – сказал он.

– Бруно? Почему же он не приехал сам?

– Он сейчас очень занят. Кроме того, ему необходима осторожность. Он все еще находится под наблюдением.

– Политическая полиция должна больше заниматься «Рот фронтом», вместо того, чтобы создавать проблемы собственным сотрудникам… Черт подери! – Чертыхаясь, Рёллекке развязал неудавшийся узел на галстуке. – Так в чем же суть дела? Я спешу на собрание. Будет выступать гауляйтер. Доктор Геббельс режет правду в глаза, так что штурмовой отряд должен быть в зале вовремя. Пока красным не пришла в голову идея поднять шум. Вы понимаете. Иначе я с удовольствием предложил бы вам войти.

– Ничего страшного, – сказал Гереон. – Я думаю, нам не потребуется много времени. Речь идет о том, что будет дальше происходить на Луизенуфер.

– Да, это действительно неприятная история! Я ведь сразу сказал, что нужно было брать немца. Но Бруно хотел непременно этого русского. И вот результат. Теперь он мертв.

– По крайней мере, умер русский, а не немец!

Рёллекке рассмеялся.

– Да, вы опять правы! Вы мне нравитесь, юный друг! Нашей стране нужны такие мужчины!

– Смерть Зеленского расследуется сейчас как убийство.

– Да, этого нельзя избежать. Нелепая неудача. Но полиция немного порыщет и успокоится. Надо только немного подождать.

– Вы не думаете, что Германн Шеффнер станет проблемой…

– Командир отряда Шеффнер – надежный человек. Это не его вина, что полиция сейчас перероет всю квартиру. Но она ничего не найдет, об этом он позаботился.

– Если вы так считаете!

– Положитесь на штурмовой отряд, мой друг! Мы не менее надежны, чем вы, члены «Стального шлема»! Надо считать не слова, а поступки! «Стальной шлем» должен зарубить себе это на носу! Уже несколько недель Бруно говорит о новой поставке, и ничего не происходит! Мои люди теряют терпение. Я дал им несколько ржавых карабинов, которые мы выманили у «Рот фронта». Чистейший металлолом. Нам, в конце концов, нужно настоящее оружие.

– Разумеется.

– Хорошо, что вы такого же мнения. Передайте, пожалуйста, лейтенанту Вольтеру, что если он не хочет подвергать дружбу националистически настроенных борцов суровому испытанию, то за его словами должны следовать поступки.

– Я передам, господин штурмгауптфюрер.

– Хорошо. А сейчас извините меня, пожалуйста. Я должен собираться. Сейчас подъедет мой водитель.

Рат не успел проститься, потому что Генрих уже закрыл дверь.

***

Этот тщеславный, самоуверенный шут! Рат содрогнулся, сев в машину. Рёллекке с легкостью принял его за члена «Стального шлема».

Все оказалось точно так, как и предполагал Гереон. Бруно Вольтер и его друзья по штурмовому отряду нашли для Зеленского квартиру на Луизенуфер, чтобы вести наблюдение за квартирой графини. Старший комиссар с добродушным лицом являлся поставщиком оружия, который шел по трупам.

Он должен потребовать от него объяснений. Он хотел услышать от него правду. Или ложь. И Бруно должен при этом смотреть ему в глаза.

Комиссар не мог сказать, какую цель этим он преследовал – он знал только, что не может поступить иначе. Он должен показать Вольтеру, что есть кто-то, кто целиком и полностью раскусил его и его темные делишки.

Рат почувствовал, как учащенно забилось его сердце, когда он сворачивал с Рейнштрассе во Фриденау. Еще два квартала.

Вольтер был дома. Инспекция Е вовремя заканчивала свою работу.

Гереон остановился возле дома и припарковал автомобиль прямо за черным «Фордом». На его звонок никто не открыл, и он попробовал позвонить еще раз. Стоя у двери и прислушиваясь к собственному звонку, полицейский уловил какой-то бряцающий, дребезжащий звук. Затем он заглянул за угол в сад, где они сидели на Троицу. Садовая мебель и теперь стояла в саду, а по газону шагал Дядя, толкая перед собой газонокосилку. На нем были широкие рабочие брюки, майка без рукавов и старая шляпа с широкими полями. Добропорядочный бюргер, занимающийся садовыми работами после трудового дня. Вряд ли можно было подумать, что этот человек – хладнокровный убийца. Рат прошел за дом.

Бруно увидел своего коллегу, только когда тот вышел на газон. Он выключил косилку и сделал несколько шагов навстречу Гереону, вытирая потные руки о майку.

– Вот так сюрприз! – сказал он. – Уже конец рабочего дня? А мне говорили, что у инспекции А в последнее время слишком много работы.

– Можно и так сказать. Вот только что нам пришлось соскребать останки одного мужчины с каменного пола, – ответил комиссар. – Он хотел пролететь через лестничную клетку, но ему не удалось. Вчера один труп русского, сегодня второй. Эти люди рискованно живут! Может быть, они имеют дело не с теми, с кем надо.