Камни вместо сердец - К. Дж. Сэнсом

– Я не мог бросить там мастера Феттиплейса, – ответил Харриданс. – Мастер Шардлейк позаботится обо мне.

– Обещаю, что прослежу за тем, чтобы правосудие совершилось, – проговорил я. Оставалось только надеяться на то, что это окажется мне по силам. Пусть Батресс и не умен, однако он хитер и коварен.

Секфорд и Уилф проводили нас в гостиницу. Женщина, познакомившая меня с Харридансом, вдова по имени мистрис Белл, оказалась ее владелицей. Она согласилась предоставить нам место для ночлега. Пожимая на прощание вялую руку отца Джона, я проговорил:

– Сэр, прошу вас, защищайте Уилфа всеми своими силами! Пишите мне: я немедленно приеду в случае необходимости.

Я дал ему адрес Хойлендского приорства и моей палаты в Лондоне.

Священник посмотрел на меня тусклыми глазами, а потом печально улыбнулся:

– Вы боитесь, что я слишком далеко зайду в числе кружек и сделаюсь бесполезным. Нет, сэр, я сумею блюсти себя. Бог назначил мне задание, как некогда послал мне Эллен. На сей раз я не подведу.

– Спасибо, – кивнул я, надеясь, что его решимость не ослабеет.

Нас с Бараком провели в комнату, где мы буквально рухнули в изнеможении на постели, пока через час голод не послал нас вниз, чтобы поесть. Народу в зале было полно, и я вспомнил слова Батресса о том, что завтра базарный день. Пока мы ели, кто-то явился в зал с известием о том, что в мельничном пруду обнаружили тело старого мастера Феттиплейса, и начались взволнованные пересуды. Мы с Джеком удалились наверх прежде, чем нас успели связать со слухом.

– И зачем нам все это? – спросил мой помощник.

– Мы получаем возможность вызвать сюда всех имеющих отношение к делу и допросить их. Батресс постарается медлить, и мне придется поддавливать на него.

– Из Лондона? И как насчет Эллен? Если все это выяснится, не окажется ли она в новой опасности?

– Я постарался предусмотреть меры обеспечения ее безопасности. А когда мы вернемся, приму новые меры.

– То есть ты намереваешься время от времени возвращаться сюда?

Я сел на постели:

– Джек, я должен извлечь какой-то порядок из этого хаоса! Должен.

Я ощутил, что голос мой наполняется страстью. Барак пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Батресс что-то скрывает, – заговорил я снова.

– Возможно. Но куда приводит нас обнаружение тела Феттиплейса? Расследование может принять точку зрения Батресса: решить, что Феттиплейс мог убить Гратвика, а потом пойти на пруд и утопиться в нем.

– Но что, если в плавильне был кто-то третий, изнасиловавший Эллен, а затем убивший ее отца и Гратвика? Она говорила, что на нее набросились, по крайней мере, двое мужчин… Она сказала, что они оказались слишком сильными для нее, что она не могла шевельнуться.

Клерк помолчал с минуту, а потом покачал головой:

– Ты придаешь слишком много значения крикам безумной женщины.

– В тот день она говорила правду.

– Откуда в тебе такая уверенность? – Скрестив руки на груди, Джек посмотрел на меня, не отводя глаз и странным образом напомнив тем самым манеру некоторых знакомых мне судей.

– Ты не видел ее, ты не видел весь тот ужас, который вызвали эти воспоминания.

– Но что, если прав на самом деле Уэст, и Эллен сама убила собственного отца и Гратвика, а потом устроила пожар? Приддису, возможно, пришлось увезти ее из города, чтобы ублаготворить Уэстов и заключить какую-то сделку с Батрессом, позволив тому задешево купить дом, а после разделить доход на двоих. Ты же знаешь, каковы чиновники графств… какие они были и есть.

– У меня создалось впечатление, что Батресс не симпатизирует Уэстам… Быть может, причина сему заключается в борьбе за местную власть.

– Так ты не хочешь допустить даже возможности того, что Эллен сама могла совершить все это?

Хмурясь, я передвинулся на край постели:

– Мне кажется, что, вне зависимости от обстоятельств, в деле этом каким-то образом замешан и Филип Уэст. Тот день до сих пор памятен ему.

– Просто от того, что тебе это кажется, подобное предположение не становится верным.

– Я хочу, чтобы Уэста и Приддиса допросили в ходе расследования. Это откроет нам истину, – нетерпеливо произнес я.

На озабоченном лице Барака все еще читалось сомнение.

– А что представляет собой сассекский коронер? – поинтересовался он.

– Мне о нем ничего не известно. Разведаю, когда мы вернемся в Лондон.

– Если только мы когда-нибудь вернемся туда.

– Мы отправимся туда сразу же, как только нас отпустит хэмпширский коронер. Я обещал тебе это и сдержу свое обещание.

С улицы донеслись громкие голоса, крики и возгласы, и Барак подошел к окну. Я уже некоторое время назад заметил растущий шум, но подумал, что это торговцы готовят свои прилавки к базарному дню. Открыв ставни, Джек присвистнул:

– Поди сюда, полюбуйся!

Я присоединился к нему возле окна. Снаружи целая группа людей, причем некоторые из них несли факелы, собралась вокруг груды хвороста посреди улицы. На наших глазах сборище разделилось надвое, с криками и приветствиями пропуская четверых мужчин. Те несли соломенное чучело, облаченное в рваный балахон с намалеванными на груди королевскими лилиями Франции.

Толпа завопила:

– Жги французишку! Бей пса!

Чучело уложили на хворост, который тут же зажгли. Какое-то мгновение языки пламени лизали фигуру, быстро поддавшуюся натиску огня.

– Так будет со всеми захватчиками! – нравоучительно провозгласил чей-то голос под дружные крики одобрения.

– Отрежем яйца головорезам французского короля!

Отвернувшись от зрелища, я буркнул:

– Они могли бы и поинтересоваться, кто все это затеял. Король, превысивший свою власть.

– В этом-то вся проблема, – заметил мой клерк. – Бывает, начинаешь какое-то дело, и прежде чем успеваешь что-то понять, обнаруживаешь, что оно вышло из-под твоего контроля.

Он многозначительно посмотрел на меня. Не отвечая, я вновь опустился на кровать, разглядывая красные отсветы пламени, плясавшие на потолке.

На следующее утро мы встали рано – ради долгой поездки обратно в Хойленд. Небо вновь сделалось чистым и безоблачным. Пепел ночного костра замели, и вдоль улицы расставили прилавки под яркими навесами. Мы позавтракали и уже собирали вещи в дорогу, когда, постучав, в нашу комнату с весьма озабоченным видом вошла старая мистрис Белл.

– Вас тут хотят видеть, сэр, – проговорила она, обращаясь ко мне.

– И кто же? – насторожился я.

Хозяйка набрала в грудь воздуха:

– Мистрис Беатрис Уэст, вдова сэра Джона Уэста, хозяйка Карлен-холла.