Шальные деньги - Йенс Лапидус

Наверное, Паола уже родила.

Хорхе закурил, откинулся на спинку. Шаткий шезлонг. Тент с рекламой пепси.

Нога еще болит, но намного меньше.

Самет — не самый популярный остров в Сиамском заливе. Дольше добираться, чем до Taу и Самуя. Ни тебе шведских чартеров, ни засилья немецких туристов, ни многодетных семейств. Взамен: дешевые бунгало, пустынные пляжи и нечесаные бэкпэкеры. Да, еще стареющие холостяки и тайские шалавы.

Половина бабла, в гринах, греется на солнышке рядом с шезлонгом, в сумке. Другая лежит на счете в «HSBC». У этого банка есть отделения по всему миру.

То, что надо.

На пляже безлюдно.

Пощупал: убедился, на месте ли сумка.

Предался воспоминаниям.

Ты сделал всех. Хорхе Бонапарт. Гнал машину как сумасшедший, хрен с ним, с вывихом. Точь-точь как с Эстерокера, только на этот раз без заготовленного плана. Преследователи отставали на полминуты, не больше. Свернул в Мидсоммаркрансен. Сплошные дома, узкие улочки. Это тебе не шоссе, где легавые не упустят из виду. Бросил тачку в кювете у гимназии Бренчюрка. Полминуты не прошло, уже угнал новую. Легавые не воткнули. Фокусник снова обвел их вокруг пальца. Сбил со следа. Перехитрил лисиц.

Недолго думая, полетел на хату к Фахди.

Ключи при себе. Доковылял до спальни. Залез в шкаф. Вытащил дробовик, тот самый, что пригодился ему на Халлонберген. Сунул в бумажный пакет «Vivo». Стал уходить.

Передумал. Вернулся в спальню. Выгреб автомат и остальное оружие Фахди. Завернул в простыню.

Фахди — братан. Даже если выкарабкается, хоть за стволы срок не накинут.

Пошел на кухню. На столе привычная картина — весы, пакетики, конверты, зеркала и лезвия. Триста грамм кокса рассованы по марочным пакетикам.

Засунул все добро туда же, в бумажную авоську.

Пошарился. Перевернул кухню вверх дном, стараясь не шуметь. В перчатках. Не наследил. Нашел, что искал: ключи от складов.

Похромал наружу. Тиснул новую тачку.

Простыню со стволами бросил в залив Эдсвикен.

Катался до ночи. Опустошал склады. «Шургард селф-сторидж» на Кунгенскурва, Хегдален, Дандерюд.

Наутро: склады в Риссне, Сольне и Веллингбю. Общий улов: 1 кг 200 г кокса.

Потом три дня аврала. Спускал дурь, почитай, задаром. Семьсот за грамм. Товар разлетелся как пивасик в жаркий полдень.

Выправил полустремную ксиву — бабла отвалил немерено, ну, да не до жиру.

Сунулся с ней на чартерный рейс до Бангкока. Рискнул.

Прокатило. Выезжающих из Швеции досматривали абы как.

Свалил за бугор уже на четвертый день после того, как погорел в холодильнике.

Вышло не так, как задумывал.

Если родится пацан, Паола обещала брату назвать его Хорхе. Настоящий Хорхелито, только мелкий. Пусть старшему Хорхе остаток жизни придется провести в бегах, зато у Паолы будет нормальная житуха. Дядя избавит племяша от геморроя: от собесовских хабалок, от учителей, исподтишка чмырящих тех, кто «понаехал тут», от гнойных полицейских пидоров, а еще — от Родригеса. Хорхе замутит схему, все до последней кроны вложит в воспитание племяша.

По пляжу под ручку с тайской малолеткой фланировал бледнолицый европеоид.

Хорхе зажмурился. Его уже тошнило от сутенеров, правда, кое с кем он еще посчитается, даст Бог.

Вспомнил, как ЮВе в ангаре все отказывался верить. Но Хорхе не сдавался:

— Твою сеструху насиловали и били, я видел запись. Вот эти самые. Поверь мне на слово.

ЮВе, тупо уставившись перед собой, мямлил только:

— Рот закрой, Хорхе. Хорош тебе.

Но Хорхе знай твердил, шептал так, чтоб ЮВе мог разобрать: