Как две капли воды - Сандра Браун

– Вам известно, как дела у мистера Маккейба?

Она улыбнулась сквозь слезы:

– Я настояла, и утром меня к нему водили. Он все еще в реанимации, и положение довольно серьезное, но врачи надеются, что он выберется.

– По иронии судьбы, обширный инфаркт спас мисте­ру Маккейбу жизнь. Пэскел решил, что стрелять нет на­добности. Он совершил ошибку: вытащил его из лифта, не проверив, жив он или мертв.

– Я благодарю за это Господа.

– А скажите, мисс Дэниелз, – поинтересовался Брай­ан, – как вы напали на мысль, что Пэскел намерен поку­ситься на жизнь Тейта?

За Эйвери ответил сам Тейт:

– Ей говорили.

Все, как один, удивленно переглянулись. Первым это удивление выразил Джек:

– Говорили? Кто же? Когда?

– Когда я еще вся в бинтах лежала в больнице, – на­чала объяснять Эйвери, – и меня все принимали за Кэ­рол. – Она рассказала, что происходило с ней с того вре­мени, вплоть до вечера предыдущего дня, когда она вы­скочила на сцену. Закончив, она виновато взглянула на Брайана: – Я ведь думала, вы наемный убийца.

– Вы меня-таки заприметили?

– У меня наметанный репортерский глаз.

– Нет, – возразил он. – Просто я был лично причастен к этому делу и меньше обычного соблюдал осторож­ность. Ради того, чтобы находиться поближе к Тейту, я нередко пренебрегал опасностью быть узнанным.

– Я до сих пор не могу вспомнить, чей же это тогда был голос. Но все-таки мне кажется, тогда в больнице со мной говорил Нельсон, а не Эдди, – заметила Эйвери. – Хотя признаюсь, такое мне ни разу не пришло в голову.

– Мисс Дэниелз не могла никому ничего рассказать, не подвергая свою жизнь опасности, – вставил Брайан.

– И жизнь Тейта тоже, – добавила она, застенчиво опуская глаза, когда он пристально на нее посмотрел.

– Ты, вероятно, предполагала, что это я охочусь за своим братом. Каин и Авель, – сказал Джек.

– У меня не раз появлялась эта мысль, Джек. Прости меня.

Они с Дороти-Рей по-прежнему держались за руки, по­этому она удержалась от напоминания о его увлечении Кэрол.

– По-моему, ты классно это провернула, – объявила Фэнси. – В смысле, когда прикинулась Кэрол.

– Вряд ли это было так уж легко. – Дороти-Рей взяла мужа под руку. – Уверена, ты рада, что все наконец от­крылось. – Во взгляде, который она устремила на Эйве­ри, читалась благодарность. Теперь она понимала, отчего с некоторых пор ее свояченица выказывала ей столько сочувствия и готовности помочь. – Это все, мистер Тейт? Мы свободны и можем идти, чтобы Эйвери отдох­нула?

– Зовите меня Брайан. Да, на сегодня все.

Посетители потянулись к выходу. Зи еще раз подошла к Эйвери:

– Как мне отплатить вам за спасение сына?

– Мне не надо никакой платы. Не все здесь было иг­рой. – Женщины обменялись многозначительными взглядами.

Зи погладила Эйвери по руке и скрылась за дверью вместе с Брайаном.

В палате повисла тяжелая тишина. Наконец Тейт ото­рвал спину от стены и встал в изножье кровати.

– Возможно, они поженятся, – заметил он.

– И как ты к этому отнесешься?

Некоторое время он изучал носки своих ботинок. По­том поднял голову:

– Кто их осудит? Они любят друг друга дольше, чем я живу на свете.

– Теперь легко себе представить, отчего Зи всегда ка­залась такой печальной.

– Психологически она была папиной узницей. – Он издал сухой смешок. – Пожалуй, мне уже не следует на­зывать его папой, а?

– Почему? Ведь для тебя Нельсон был отцом, и хоро­шим отцом, что бы им ни руководило.

– Наверное. – Он посмотрел на нее долгим взглядом. – Мне следовало поверить тебе вчера, когда ты пыталась меня предупредить.

– Для тебя все это звучало немыслимо, вот ты и не по­верил.

– Но ты была права.

Она покачала головой:

– Я никогда не подозревала Нельсона. Эдди – да. Джека тоже. Но только не Нельсона.

– Хочу о нем горевать, но стоит мне снова вспомнить, как жесток он был с моей матерью… Или как нанял моего лучшего друга, чтобы тот меня убил… Господи. – Он вздохнул и запустил руку себе в волосы. На глазах у него появились слезы.

– Не кори себя, Тейт. На тебя так много всего свали­лось. – Ее тянуло обнять и утешить его, но он об этом не просил, а пока он не просил, она не имела права ему навязываться.

– Когда ты будешь делать свой фильм, я попрошу те­бя об одной услуге.

– Никакого фильма не будет.

– Нет, будет, – твердо заявил Тейт. Обойдя кровать, он сел на самый край. – Тебя ведь уже провозгласили героиней.

– Зря ты сегодня утром рассказал, кто я такая. – Она смотрела прямой репортаж с пресс-конференции, прохо­дившей в вестибюле «Паласио дель Рио». – Ты мог бы развестись со мной как с Кэрол, ты ведь так собирался поступить?

– Я не могу начинать политическую карьеру со лжи, Эйвери.

– Ты сейчас впервые назвал меня настоящим именем, – прошептала она, замирая.

Они опять посмотрели друг на друга. Наконец, он ска­зал:

– Пока никто, кроме тех, кто был сейчас тут в комна­те, и, возможно, нескольких агентов ФБР, не знает, что заговор подготовил Нельсон Ратледж. Все считают, что Эдди действовал в одиночку и объясняют его озлобление разочарованием в послевоенной Америке. Я прошу тебя подать все именно в таком виде. Ради моей семьи. Прежде всего, ради матери.

– Если меня станут об этом спрашивать, я так и отве­чу. Но никакого фильма снимать не буду.

– Нет, будешь.

Ее глаза увлажнились, и она порывисто схватила его за руку:

– Для меня невыносимо, что ты видишь за этим толь­ко мое желание поживиться за твой счет или добиться славы и признания.

– Я вижу за этим единственную причину. Ту, о кото­рой ты мне говорила вчера и в которую я никак не хотел верить, – ты любишь меня.

Ее сердце чуть не выскочило из груди. Она погрузила пальцы в его волосы:

– Люблю, Тейт. Больше жизни.

Он взглянул на повязку у нее на плече, слегка поежился и зажмурился. Когда он опять открыл глаза, они были затуманены слезами.

– Я знаю.