Паренек из Уайтчепела - Евгения Бергер

И Аманда, понимая, что играет с огнем, согласилась.

Выбора не было...

Вернувшись домой, она все еще ощущала озноб, ее потряхивало от нервов, и уснуть этой ночью Аманда вряд ли смогла бы. А потому она думала...

Обо всем, что случилось.

И понимала одно: ехать опасно. Слова Лоры поселили недоброе в ней предчувствие, знакомство же с Брэдфордом лишь усилило ощущения...

Он был неприятен ей во всех смыслах, однако... выбора не было.

Как по-другому узнать, кто убийца?

Как еще помочь Джеку?

Она не простит себе, если упустит эту возможность...

А потому сразу с утра Аманда поехала на Монтегю-стрит, где застала Дэвида Коупленда в постели. Он спустился в халате с озабоченным видом...

Спросил от порога гостиной:

– Что случилось, Аманда?

– Что ты знаешь о Хэрольде Брэдфорде? – отозвалась она ответным вопросом.

– Хэрольд Брэдфорд? – Тот призадумался. – Я редко бывал в лондонском обществе, ты ведь знаешь, но о Брэдфорде все-таки слышал...

– Что-то плохое?

– Это как посмотреть. – Молодой человек прошел к креслу и, присев в него, продолжал: – Говорят, он заядлый игрок. В «Блайдс» он ставит на кон и, в зависимости от удачи, спускает или приобретает огромные суммы... Любит женщин, вино и... неожиданные забавы.

– Какие, к примеру?

Дэвид Коупленд только плечами пожал.

– Сложно сказать, никто так и не сумел уточнить. Но... его загородные приемы весьма интригуют светское общество. Многие страстно желали бы там побывать, но они что-то вроде закрытого клуба: по сути, никому доподлинно не известно, кто в него входит и чем они там занимаются.

Аманда вскочила с дивана и, метнувшись к камину, протянула руки к огню.

Пальцы казались холодными до онемения.

– В этот уикенд меня пригласили на прием в Блай, – призналась она, глядя на пламя. – Я поеду... так или иначе.

– Ты едешь в Блай? – искренне удивился Коупленд. – Как это вышло?

– Случайно. Я познакомилась с Брэдфордом... и он меня пригласил.

– Невероятно! – Молодой человек поерзал на месте. – Научи и меня, как быть случайно приглашенным туда, куда почти никому нет входа.

И Аманда к нему обернулась. Лицо у нее было несчастным, ей очень хотелось хоть с кем-то поделиться происходящим.

– Я не уверена, что хочу туда ехать, – призналась она, – скорее уверена, что не хочу, но Брэдфорд... ты этого не поймешь... может мне спасти важного для меня человека. Помнишь молодого констебля, что помог разобраться в гибели твоей матери?

Времени прошло совсем мало, и Дэвид, конечно же, помнил.

Он кивнул.

– Ты, кажется, с ним дружна...

Аманда почувствовала, что краснеет. Буквально заливается краской, а это было не к месту и вообще...

– Да, Джек мой... друг, – сказала она, – и его обвинили в убийстве, которого он, конечно, не совершал, и только Брэдфорд способен помочь мне спасти его.

После этого она рассказала про разговор с миссис Коллинз и слова Лоры, про то, как следила за «мистером Би» от борделя и была поймана, что говорится, с поличным.

Молодой человек выглядел пораженным сверх всякой меры.

– Я долгое время прожил в среде парижской богемы, Аманда, но даже тогда не встречал столь отчаянных юных леди, как ты, – признался он по заключении и достал сигарету. – Не против, если я закурю? В нарушение светских правил...

– Я никому не скажу, – улыбнулась она одними губами. И продолжила другим тоном: – Просто хочу, чтобы кто-нибудь знал, где я буду... Просто на всякий случай.

– Я должен поехать с тобой – мне не нравится это дело.

– Ты не можешь: приглашена только я.

– И ты сунешься в Блай в одиночестве?! После слов этой шлюш… девчонки и этого странного предложения?

– Я должна... ради Джека.

Молодой человек покачал головой и произнес, констатируя факт:

– Аманда, ты играешь с огнем. И всё почему? Из-за любви... – Он поглядел девушке прямо в глаза и спросил: – Что особенного в этом мальчишке, что ради него ты готова пожертвовать всем? Даже своими честью и жизнью.

Джек был один в целом свете…

– Уверена, все не так плохо, – возразила она. – Я не просто какая-то... девочка миссис Коллинз, я все-таки леди. Брэдфорд не посмеет тронуть меня! К тому же все может оказаться вполне безобидным... Сам говоришь, он любит эпатировать свет, пусть даже раздутыми тайнами. Я готова рискнуть...

– А если узнает твой муж?

– С Джейкобом я смогу объясниться, а вот с инспектором Харпером нет. Ему нужны доказательства, верные факты, и я их добуду!

– Ты ненормальная, – хмыкнул Коупленд сквозь клубы табачного дыма. – Ненормальная на всю голову, ты знаешь об этом? – И приложил руку к груди. – Нет бы влюбилась в меня, я бы понял такое, но какой-то безродный мальчишка... Ты напрасно рвешь себе сердце.

– Это сильнее меня, – она впервые призналась кому-то об этом.

И Коупленд посоветовал:

– Так сделай его любовником, и дело с концом. Сбей оскомину... Дай парню денег.

Аманда головой замотала: так она не хотела... и Джек бы не стал. Ни за что, он просто возненавидел б ее.

– Я люблю его, – сказала она. – И дело здесь не в желании обладать... я... хотела бы быть с ним всегда, понимаешь?

– Понимаю, – Дэвид затушил сигарету и разогнал дым рукою, – но пойми и ты, моя девочка: это никак нвозможно.

Аманда стиснула зубы, стояла, не в силах пошевелиться, а глупое сердце тяжелым комком ворочалось в грудной клетке и, казалось, до боли скреблось о самые ребра...

– Я спасу его, – произнесла она через силу, – все остальное второстепенно.

В тот же день она отыскала фотографическую студию Кори Фостера и сказала, что хотела бы сделать снимок. Тодд, который знал ее, должно быть, по Хартберну, так удивился при виде Аманды, что растерял половину своей расторопности. За что был сурово отчитан...

– Усади леди на стул и закрепи ее голову, – велел ему Фостер с видимым недовольством. Должно быть, хотел этим выслужиться перед богатой клиенткой... – И в ее сторону: – Не бойтесь, юная леди, эти копфгальтеры безопасны, как небесные ангелы, вам только нужны не шевелиться и смотреть прямо сюда, – он указал в центр черной коробки, установленной на треноге посреди комнаты. – И осведомился: – Какой фон предпочитаете? Может быть, горы, пустыня или... что-нибудь менее экзотичное: например, сад?

Аманда выбрала наугад.

– Пусть будет сад, – сказала она.