Другой класс - Джоанн Харрис

– Я был вынужден так поступить, – сказал я Джонни. – Нужно было как-то заткнуть ему рот.

– Нечего мне теперь объяснять! – злобно прошипел он и умолк. В трубке было слышно, как тяжело он дышит – словно после долгого бега. – Слушай, я сейчас к тебе зайду, – наконец сказал он. – Нам нужно как-то с этим разобраться. Прямо сейчас.

Ожидая его прихода, я приготовил зеленый чай, решив, что пива ему сейчас лучше не предлагать. Я алкоголю вообще-то не очень доверяю. Алкоголь – убийца. Кстати, именно он Пуделя и убил. Да, Мышонок, именно так: его убили алкоголь и упрямство.

Минут через десять Джонни уже стучался в мою дверь. До моего дома ему пришлось совсем немного пройтись через парк, однако он совершенно запыхался. Наверное, виноват сидячий образ жизни, но, как мне кажется, в его возрасте уже следует быть осторожней. А пьянство и вовсе может сократить человеку жизнь лет на двадцать – от пьянства даже больше вреда, чем от курения. Сейчас Джонни тридцать восемь, и если он будет продолжать пить и курить, то ему в лучшем случае останется жить еще лет десять-двенадцать. Впрочем, меня это совершенно не тревожит. Лично я собираюсь жить вечно.

Я открыл дверь. Джонни вошел, и оказалось, что выглядит он совсем не так уж плохо. Я даже испытал некоторое разочарование. Когда он умрет, его очаровательная жена останется богатой вдовой. А она действительно очаровательная, Мышонок. Есть такие женщины, которые с возрастом становятся только лучше.

– Очень рад тебя видеть, – сказал я. – Как там Лиз? Передай ей, что я по-прежнему ее люблю.

Джонни с раздражением глянул на меня, словно я сказал какую-то нелепость. Новый статус сделал его еще более самоуверенным; я бы никогда не позволил себе держаться так грубо.

– Не угодно ли чашечку зеленого чая? – предложил я. – Я вот уже пью. Зеленый чай очень полезен, в нем полно антиоксидантов.

– Нет, спасибо.

Я пожал плечами и сел на прежнее место. Иногда я и впрямь забываю, что не все так заботятся о своем здоровье, как я. Джонни садиться не стал. Он некоторое время мерил шагами комнату, потом вдруг резко повернулся и посмотрел на меня. На щеках у него все еще играл довольно яркий румянец. Может, у него кровяное давление повышено?

– Значит, это все-таки ты сделал? – спросил он. – Неужели все-таки ты?

Он провел рукой по волосам, а я подумал: интересно, у него все еще свои волосы? Он всегда был довольно тщеславен, знаешь ли, даже совсем мальчишкой. И очень гордился своими красивыми волосами – абсолютно прямыми, светло-русыми. Мои-то волосы уже тогда редеть начинали. Да и привлекательной внешностью я никогда похвастаться не мог.

– Мне сказали, что он был пьян. Что он свалился в канал. Это так?

Я равнодушно пожал плечами.

– Ну, в общем, да. В этих утверждениях есть определенный смысл. Он действительно пребывал в депрессии. И у него были серьезные проблемы с алкоголем и наркотиками. В общем, ему не было никакого смысла оставаться в живых.

– Он умер в одиночестве? – спросил Джонни.

Глупый вопрос.

– Мы все умираем в одиночестве, – сказал я.

– Черт побери! Это ты с ним был?

– Конечно, – сказал я. – Я его и в канал столкнул.

– О господи. – Он снова принялся ходить по комнате. – Боже мой, Дэвид, значит, это все-таки ты его столкнул!

– А он столкнул в Шурф того мальчишку, – сказал я.

От этих моих слов Джонни пришел в еще большее возбуждение.

– Ты же обещал никогда больше не упоминать об этом! Господи! Что же мне теперь делать?

Я налил себе еще чаю, спокойно наблюдая, как он мечется по комнате. Он явно был всем этим страшно расстроен. А вдруг, подумал я, у него прямо сейчас сердечный приступ случится? И что тогда? Впрочем, это послужило бы ему хорошим уроком после всего, что он сделал.

– Никто ничего не узнает, – сказал я. – Никто ничего не видел. А если ко мне кто-то придет из полиции, я скажу, что мы с ним выпили по паре стаканчиков, потому что он пребывал в страшной депрессии и все твердил, что пора ему со всем этим покончить, однако я ему не поверил и решил, что это он просто так, по пьяни разнюнился. А потом я скажу, что возле «Школяра» мы с ним расстались и он пошел домой через парк, и больше я его не видел.

– О господи, – сказал Джонни. – О господи, Дэвид!

– Что? Ну что такого может случиться? – рассердился я, потому что он и впрямь начинал меня раздражать. – Или кто-то уже успел высказать предположение, что его в этот чертов канал столкнули?

Он только головой покачал.

– Уже хорошо, – сказал я. – Ты уверен, что не хочешь выпить чаю?

Но Джонни снова мое предложение проигнорировал и пробормотал:

– Не следовало мне сюда приходить. А ты больше даже не пытайся со мной связаться! Если кто-нибудь спросит, где я был сегодня вечером, я скажу, что у Беки. Уж она-то меня прикроет. Можешь не сомневаться.

– А сам-то ты в этом уверен?

Может, и впрямь прикроет, думал я. Может, я был не прав, предположив, что она спит со своим боссом. Впрочем, я вовсе не собирался никому рассказывать о визите Джонни. С какой стати? Однако его подозрительность была мне крайне неприятна. С друзьями так себя не ведут.

Джонни вскоре ушел, так и не сделав из своей чашки ни глотка. Пожалуй, больше я его не увижу, подумал я, – во всяком случае, в течение достаточно долгого времени. Я как раз мыл чашки и чайник (зеленый чай становится ядовитым, когда постоит и начнет разлагаться на ферменты, так что пить его несвежим не следует), когда в заднюю дверь моего дома кто-то постучался. Джонни ушел всего минуты две назад, и я решил, что он просто передумал и вернулся, чтобы продолжить наш разговор.

Но когда я открыл дверь и выглянул наружу, то увидел перед собой отнюдь не Джонни, а некий призрак. Призрак из прошлого. Но не просто призрак. Ты, Мышонок, ни за что не поверишь, если я скажу, кто там стоял. Причем с таким видом, словно за эти двадцать лет ровным счетом ничего не изменилось…

Там стоял ты.