Брат мой Каин - Энн Перри

– Да, сэр. – Свидетель судорожно сглотнул, в отчаянии не сознавая ничего, кроме собственной ответственности. – Нет, сэр, я не входил в камеру вместе с их светлостью. Я… Мне не хотелось туда входить. Он приходился подсудимому родственником, и к тому же я узнал от конвойных, охранявших его на суде, как плохи у него дела, узнал, что его собираются повесить. Я пропустил к нему его светлость, когда тот сказал, что ему хочется поговорить с подсудимым с глазу на глаз…

– Лорд Рэйвенсбрук заявил, что он желает остаться наедине с подсудимым?

– Да, сэр, он так и сказал.

– Понятно. А потом что случилось?

– Вскоре их светлость вышел и попросил перо, чернила и бумагу, потому что арестованному захотелось написать заявление или что-то еще, я точно не помню. – Джимсон нервно теребил воротник мундира, словно тот жал ему шею. – Я отправил за ними Бейли, и когда тот все принес, я передал это их светлости, после чего он вновь прошел в камеру. Не прошло и нескольких минут, как мы услышали крики и удары в дверь. Когда я ее отпер, их светлость вышел, пошатываясь, весь в крови, и сказал, что случилось несчастье или еще что-то вроде того и что подсудимый мертв… сэр. – Тяжело вздохнув, свидетель принялся рассказывать дальше: – На него страшно было смотреть, он сделался совсем белым и был страшно потрясен, бедный джентльмен… Поэтому я велел Бейли помочь ему. Тот, по-моему, принес стакан воды, но их светлость находился в таком состоянии, что не смог даже выпить ее.

– Вы заходили в камеру, чтобы посмотреть, что с подсудимым? – строго спросил коронер.

– Да, сэр, конечно. Он лежал в луже крови, похожей на озеро, сэр, а глаза у него были широко раскрыты, словно он еще что-то видел. – Охранник снова поправил воротник. – Он уже умер, и ему ничем нельзя было помочь. Я прикрыл дверь, не запирая ее, потому что в этом уже не было нужды. Элкотт ушел доложить о случившемся, а я занялся их светлостью, дожидаясь, пока ему помогут.

– Спасибо, мистер Джимсон. – Коронер поискал взглядом Эбенезера. – Где мистер Гуд? – спросил он, нахмурившись. – Насколько мне известно, он должен представлять интересы близких погибшего. Я не ошибаюсь?

Рэтбоун поднялся со своего места.

– Да, сэр, вы правы. Я не знаю, по какой причине он сейчас отсутствует. Прошу суд извинить его. Я не сомневаюсь, он скоро появится.

«Ему и вправду лучше не задерживаться, – мрачно подумал Оливер про себя, – или дело решат не в нашу пользу ввиду его неявки».

– Здесь не требуется обязательного участия адвоката, мистер Рэтбоун, – раздраженно заметил коронер. – Если мистер Гуд не удостоит нас своим присутствием, дознание будет продолжаться без него. У вас имеются какие-либо вопросы к свидетелю?

Набрав полную грудь воздуха, Оливер собрался произнести как можно более длинный и уснащенный многочисленными изысками ответ. Однако ему не пришлось этого делать, потому что в эту минуту двери широко распахнулись и в зал буквально ворвался Эбенезер в пальто с развевающимися от быстрой ходьбы полами и кипой бумаг в руках. Одарив коронера ослепительной улыбкой и витиевато извинившись, он направился к отведенному для него месту, умудрившись потревожить всех находящихся в радиусе десяти футов людей, прежде чем наконец уселся.

– Вы готовы, мистер Гуд? – с мрачным сарказмом поинтересовался коронер. – Я могу продолжать?

– Конечно! – ответил адвокат со своей обычной ослепительной улыбкой. – С вашей стороны очень любезно, что вы решили меня дождаться.

– Мы не ждали вас! – сердито бросил дознаватель. – У вас есть вопросы к свидетелю, сэр?

– Несомненно, благодарю вас. – Гуд поднялся на ноги, рассыпав по полу бумаги, а потом, собрав их вновь, принялся, наконец, задавать множество вопросов, отвечая на которые Джимсон, по существу, еще раз подтверждал сказанное им раньше. Никто из присутствующих в зале не услышал ничего нового, однако на повторный допрос свидетеля ушло немало времени, чего, собственно, и добивался Эбенезер. Как и Рэтбоун, коронер с немалым трудом сдерживал все больше охватывающее его нетерпение.

Вслед за Джимсоном выступил Бейли – другой конвойный. Дознавателю удалось добиться от него абсолютного подтверждения показаний напарника, причем в весьма краткой форме. Он сейчас явно не желал заниматься исследованием возможных противоречий.

Эбенезеру пришлось проявить немалую изобретательность, придумывая достаточное количество вопросов, чтобы отнять еще полчаса, из-за чего Оливеру уже почти ничего не оставалось добавить. Адвокат Кейлеба снова пересказал его слова, описал его жесты, постарался передать интонацию его голоса и поведал зрителям все подробности его поведения на суде. Он даже поинтересовался у Бейли, о чем, по его мнению, Стоун думал и какого исхода ожидал, пока коронер не прервал поток его красноречия, заявив, что он заставляет свидетеля предполагать то, о чем он никак не может знать.

– Но, сэр, мистер Бейли – не простой свидетель. Он наверняка прекрасно разбирается в особенностях настроения и надеждах подсудимых, которых обвиняют в тяжких преступлениях, – возразил обвинитель. – Этот человек занимается этим чуть ли не ежедневно, так что он, несомненно, лучше, чем кто-либо другой, может знать, надеется ли подсудимый на оправдательный приговор или нет. Для нас крайне важно установить, находился ли Кейлеб Стоун в отчаянии или еще питал какие-то надежды остаться в живых.

– Конечно, мистер Рэтбоун, – согласился коронер. – Но мистер Бейли и мистер Джимсон уже сообщили вам обо всем, что им известно. Делать какие-либо выводы входит в мою компетенцию, а никак не в компетенцию свидетелей, какими бы опытными они ни являлись.

– Да, сэр, – неохотно ответил Оливер. Часы показывали только час дня.

Посмотрев на часы, дознаватель объявил перерыв на обед.

* * *

– Вы не получали никаких известий от Монка? – поинтересовался Гуд, сидя вместе с Рэтбоуном за столом в находящемся неподалеку от суда отличном трактире и наслаждаясь обедом, состоящим из ростбифа с овощами, кружки эля, пирога с яблоками и ежевикой и вызревшего стилтонского сыра с бисквитами. – Он что-нибудь разузнал?

– Нет, не получал, – угрюмо ответил Оливер. – Насколько мне известно, он отправился в Чилверли, и с тех пор от него не было известий.

Эбенезер положил к себе в тарелку большой кусок сыра.

– А как дела у медсестры? – спросил он снова. – Как ее зовут?.. Мисс Лэттерли? Она узнала что-нибудь полезное? Я видел ее в суде. Она, кажется, собиралась посетить Ист-Энд. Мы можем потребовать, чтобы ее допрос сегодня отложили. Что, если ей все-таки удастся кое-что для нас добыть?

– Она уже выяснила все, что только могла, – сказал Рэтбоун таким тоном, словно хотел оправдать Эстер. – По ее словам, ей там больше не о чем спрашивать.

– Так что же случилось с Кейлебом, черт побери? – сердито бросил Гуд. – Если это не несчастный случай, значит, он либо покончил с собой, что, по нашему общему мнению, весьма маловероятно, либо его убили. Нам необходимо это выяснить хотя бы по соображениям человеческой порядочности, не говоря уже о таких абстрактных понятиях, как истина и все остальное!