Чаша и крест - Нэнси Бильо

Я промолчала. Как ни отвратителен мне был Гравенстеен, я не хотела покидать его только для того, чтобы сломя голову мчаться в Англию исполнять пророчество.

— И все же вас надо срочно отсюда вывести, — продолжал Жаккард, вышагивая из угла в угол. — Вопрос о браке Анны Клевской с Генрихом уже решен окончательно. Только непомерным честолюбием ее брата, герцога Клевского, можно объяснить его согласие отдать сестру замуж за человека, убивающего своих жен одну за другой. Через три-четыре месяца Анна будет в Англии и станет четвертой супругой вашего короля. Так что времени, сами понимаете, у нас в обрез.

— Послушайте, Жаккард, я же сказала: ко мне это не имеет никакого отношения.

Вот тут-то он и потерял терпение. Куда пропала его хваленая сдержанность? Ролин орал, сыпал проклятиями, швырял в стену предметы, которые подвернулись ему под руку. Обзывал меня глупой курицей и упрямой ослицей. Потом вызвал стражников, которые тут же прибежали на зов, готовые выполнить любое его приказание. Он распорядился сунуть меня в тюремную камеру, расположенную как раз под камерой Нострадамуса.

— Посидите тут и хорошенько обо всем подумайте, — заявил он, когда меня втолкнули в крохотную комнатенку без единого окошка.

Я огляделась: посыпанный соломой земляной пол, скамья, а у стены — узенькое ложе, покрытое соломенным тюфяком. Помещение освещалось одной свечкой, и в углу я заметила ведро, предназначенное для нечистот.

— Ничего, я скоро вернусь… И не сомневаюсь, что вы будете как шелковая.

Он уже выходил, когда я вдруг опомнилась:

— Стойте, Жаккард! Подождите!

— А-а! Вам хватило и этого… — ощерился он.

— Я просто хочу на всякий случай напомнить вам: однажды я целых четыре месяца провела в лондонском Тауэре, в камере, которая не идет с этой ни в какое сравнение. И, как видите, жива-здорова.

Глаза его потемнели.

— Ах вот как, Джоанна Стаффорд? Ну, мы еще посмотрим, кто кого, — процедил он сквозь зубы, запирая дверь.

Еду и питье мне в камеру приносили регулярно, как и прежде, когда я обитала в более благоустроенном помещении наверху. Свечи тоже были. Мне позволили иметь книги, так что занять ум тоже было чем. Большую часть времени я проводила в молитвах. Во время пребывания в Тауэре меня ежедневно водили на прогулки, и, признаться, сейчас мне их очень не хватало. Но в Тауэре меня изводили неизвестность и страх за жизнь отца. Сейчас все было иначе. Я вовсе не чувствовала себя потерянной или погибшей. Я достигла состояния полной духовной ясности и чистоты. И твердо решила противостоять планам Жаккарда.

Шли дни, за днями недели. Мне было очень трудно. Я часто чувствовала гнетущую усталость, порой сознание мутилось, и я уже не понимала, что к чему. От вечной сырости ломило кости. Я много плакала. Но все равно держалась. Каждую минуту слабости я молилась Богу, чтобы Он дал мне сил, и Бог вознаграждал меня. Моя решимость стоять на своем не ослабевала.

За дверью то и дело слышались крики, но голос Жаккарда среди них звучал редко. А вот имя Нострадамуса, напротив, упоминалось часто. Значит, он был еще жив, и я от души радовалась этому. Его пророчество, конечно, испугало меня, но я сочувствовала этому французскому аптекарю и искренне желала ему добра. Он, как и я, тоже был вовлечен в события, которые находились не в нашей власти.

А еще в коридорах замка частенько звучали жалобы на господина Ролина, на его грубость и высокомерие. Меня это не удивляло. Но скоро начался ропот и по другому поводу: заканчивались продукты. Похоже, жители города окружили нас плотной осадой и хотят взять измором. Интересно, долго ли мы здесь продержимся?

Ответ на этот вопрос я вскоре узнала: однажды утром ко мне явился Жаккард с бутылкой вина в одной руке и с письмом в другой. Я понимала, что после стольких дней, проведенных в тюремных условиях, выгляжу не лучшим образом. Впрочем, и Ролин тоже не блистал красотой и изяществом. Камзол его был засален и неопрятен, бакенбарды торчали клочками во все стороны, а усы обвисли. Он даже не потрудился хоть немного привести себя в порядок.

— Джоанна Стаффорд! — с порога закричал Жаккард, влетев ко мне в камеру. — У меня прекрасная новость, и ее надо отметить! Эти негодяи в замке недостойны того, чтобы я с ними пировал. Так что у меня остались только вы. Но мы же с вами, в конце концов, муж и жена, наши документы признают законными в любом суде. Так что, считайте, я явился с визитом к собственной супруге.

Он помахал передо мной конвертом:

— Сегодня подбросили к нам в окно. Шапуи нашел-таки человека, который умеет метко стрелять из лука. Он явился в Гент, натянул тетиву и стрельнул, а к стреле предварительно привязал письмецо. Представляете? И у меня теперь есть для вас очень интересная новость, вернее, даже несколько.

— А именно?

— Ого, она заговорила! — ухмыльнулся голландец. — Мадам Ролин изволили заговорить. Еще бы, мы так взволнованы, ведь с нами связался сам посланник. Да-а… Вы всегда восхищались Юстасом Шапуи. Это так трогательно.

Сидя на скамье, я вся внутренне напряглась и попросила:

— Да говорите же, наконец!

— Первая новость: император Карл так разгневался на славный город Гент, что пожелал удовлетворить просьбу сестрицы и вознамерился явиться сюда во главе своей армии и лично наказать бунтовщиков. Он уже отправил королю Франции формальный запрос о разрешении пройти по территории его страны. А мы с вами, как вам известно, находимся сейчас близехонько от французской границы. Так что для императора это будет кратчайший путь.

— Значит, нас скоро освободят. Но когда?

— Возможно, уже в январе.

Жаккард приложился к бутылке и довольно долго не отрывался.

— Ах да, есть и одно осложнение. Королева Мария Венгерская любезно удовлетворила просьбу английского короля и позволила Анне Клевской проехать в Англию через Нидерланды. И скоро, очень скоро немецкая принцесса выезжает в сопровождении своей многочисленной свиты… а может, уже и выехала. Будь у меня возможность непосредственно связаться с регентшей, я бы стал умолять ее любой ценой задержать невесту Генриха. Но, увы…

Я смотрела на Жаккарда во все глаза и внимательно слушала. Похоже, прибыть в Англию раньше Анны Клевской мне так и так не удастся. Я страстно надеялась, что вся эта интрига с отравлением короля провалится, что с прибытием императора мне позволят покинуть Гент и вернуться в Дартфорд.

— И теперь Шапуи прислал мне подробные указания, как следует действовать в сложившихся обстоятельствах, — сказал Ролин, нежно поглаживая письмо. — План его предусматривает два варианта. Первый: мы с вами, используя отвлекающую тактику, как можно скорее покидаем этот замок и во весь опор мчимся в Лондон.

Я покачала головой:

— Не выйдет. Я не согласна и думаю, что вам нелегко будет вывезти из Нидерландов «жену», которая на каждом шагу сопротивляется этому.