Пожнешь бурю - Станислав Гагарин

Когда поймем, что люди могут быть счастливы лишь в счастьи себе подобных, то победим гидру животного эгоизма, который и есть дьявол, так долго искушающий неразумных детей твоих, о, Господи!.. И вовсе не Люцифер с рогами и длинным хвостом борется с тобою, всевышний. Это смешные сказки для невинных и потому несмышленых ребятишек. Нет более могучего врага у тебя, Боже, нежели человек, не ведающий того, что на самом деле он борется не с дьяволом – с самим собою».

Священника терзала и еще одна мысль, которую Филип упорно гнал от себя. Был ли Виктор Хансен мертв, когда шальная пуля, выпущенная Тейлором из пулемета, попала капитану в голову? Конечно, никто бы не выжил после того, что сделала с капитаном акула, но Филипу Тейлору надо было точно знать, отлетела ли душа Виктора Хансена в тот момент, когда капеллан нажал на гашетку пулемета, или все еще оставалась в изуродованном теле…

«Но ведь душа капитана неминуемо покинула бы предназначенную для нее форму, – подумал Филип Тейлор. – Ибо, когда стрелял, это уже не была форма Виктора Хансена. «А душа, – говорит Томас Аквинский, – которая есть первое начало жизни, не тело, а акт тела, подобно тому, как тепло, которое есть начало разогревания, не тело, а некоторый акт тела…» Но подошла ли жизнь Виктора Хансена к концу, когда я убил акулу, чтобы спасти Айвена? Уверен ли в этом? Да ист, нет! О чем я?! Не могло жить то, что вытащили из воды…»

Тейлор вышел из рубки и посмотрел на корму, где лежал покрытый брезентом пластиковый мешок. В такие прозрачные саваны матросы-спасатели Береговой охраны складывали выловленных утопленников. Сейчас в мешке хранилось то, что осталось от капитана Хансена.

Священник отвернулся и принялся смотреть на приближающийся берег. Там никто еще не знал о трагедии, разыгравшейся в океане.

«Найду ли истину в сомнениях своих? – подумал Филип Тейлор. – Есть ли у нас другие пути, помимо тех, неисповедимых? Ищите и обрящете, люди…»

Санаторий «Каспий» – Владивосток – Голицыно

1985-1987