Убийство. Кто убил Нанну Бирк-Ларсен? - Дэвид Хьюсон

— Мы похожи на идиотов? — Хартманн показал по очереди на Вебера, на Скоугор, которая записывала весь разговор, на себя. — Или мы вчера родились?

— Не надо винить меня в своих проблемах. Я тут ни при чем.

— Последний раз спрашиваю: вы бронировали квартиру для себя?

— Будьте осторожнее в своих обвинениях против меня…

— Нет, Олав, это вам надо быть осторожнее. — Хартманн выждал несколько секунд перед следующим вопросом. — Это вы привели туда девушку?

— Разумеется, нет.

— Это вы сделали дубликаты ключа? Вы пользовались моим компьютером?

Кристенсен рассмеялся:

— Так, значит, в партии либералов уже ищут козла отпущения?

Риэ Скоугор подвинула через стол бумагу:

— Сегодня утром нашу сеть проверила служба безопасности. Оказалось, кто-то подключался ко всем нашим компьютерам и отслеживал все наши действия, видел наши пароли, читал нашу почту.

— Я-то тут при чем?

— Вы дипломированный специалист по компьютерной инженерии. Вы это и сделали.

— Я? Государственный служащий? Ну нет. — Он ухмыльнулся Хартманну через стол. — Вот он пусть дает объяснения, а не я. В газетах все написано.

— Я сам отвезу тебя в полицию, — прорычал Троэльс Хартманн.

— Он не убивал девушку, Троэльс! — пронзительно крикнула Скоугор. — Он был на приеме, вместе с нами. Он не мог быть в квартире в это время.

Олав Кристенсен откровенно потешался над ними.

— Знаете что? — сказал он, вставая. — Оставлю-ка я вас разбираться с этим без меня. Ну вы даете… — Он снова рассмеялся, тряся головой. — Все-таки прав Бремер: плохи ваши дела.

— Если не ты, то кто? — взревел Хартманн.

У двери стояла коробка с рождественскими украшениями. Кристенсен выудил мишуру, помахал ею с издевательским смешком:

— Может, Санта-Клаус?

Майер подытоживал все, что им удалось узнать:

— Хартманн встречался в квартире со множеством женщин. Несколько месяцев назад перестал. Потом начал снова.

За оконным стеклом вспыхивали синие маячки патрульных машин.

— Он попытался удержать Нанну Бирк-Ларсен. Ревновал. Договорился встретиться с ней. И они разругались.

— Кто-то должен был хоть что-то заметить, — сказала Лунд. — Разносчик газет. Сторож на парковке.

— Но никто ничего не заметил. Давайте снова вызовем Скоугор.

— Она ничего не скажет.

— Откуда вы знаете? В прошлый раз с ней говорили вы. — Он одернул на себе шерстяной джемпер на молнии. — А у меня есть подход к женщинам.

Лунд взглянула на него, вздохнула, покачала головой.

— Он ни разу не звонил Нанне, — сказала она. — И в тот вечер его телефон был отключен с половины одиннадцатого.

— Подход к женщинам, — раздельно повторил Майер.

Она потрогала виски. Надвигалась мигрень.

— Ладно, — сказала Лунд и бросила на стол бумаги.

— Решено, — объявил Майер.

Он ушел своей подпрыгивающей походкой. Лунд не могла избавиться от ощущения, что в свое время арестовывала кого-то очень похожего на Яна Майера.

Она снова вернулась к отчетам мобильного оператора. Кто-то позвонил Хартманну в десять двадцать семь, за пару минут до того, как он выключил свой телефон. Значит, где-то должна быть расшифровка всех звонков. Она поискала ее, нашла. Просмотрела фамилии. Подумала, не сказать ли Майеру, но вместо этого надела пальто.

Вернувшись на Сторе-Конгенсгаде, она зашла во двор и стала разглядывать пожарные лестницы, идущие по всему тыльному фасаду знания.

Нетта Стьернфельтт прибыла через десять минут после звонка Лунд.

— В чем дело? — спросила она. — Я все вам рассказала…

— Вы сказали, что не говорили с Хартманном уже несколько месяцев.

— Это так. Мне надо торопиться, у сына заканчиваются занятия в молодежном клубе.

— Но вы звонили ему в ту пятницу. Тридцать первого октября в десять часов двадцать семь минут. Я могу это доказать. Могу доказать, что вы солгали.

Женщина теребила кожаные перчатки.

— И не в первый раз, — сказала Лунд.

Нетта Стьернфельтт оглянулась, проверяя, нет ли кого-нибудь рядом.

— Я обещала мужу больше не встречаться с ним.

Лунд молча ждала продолжения.

— Я скучала по нему. Хотела увидеть.

— Что он сказал вам, когда вы позвонили?

— Сказал, что все кончено. Чтобы я перестала ему звонить.

— И что вы сделали?

Она не ответила и повернулась, чтобы уйти.

— Вам выписали штраф в тот вечер. Вы припарковались слишком близко к повороту — здесь, на Сторе-Конгенсгаде. — Лунд догнала ее. — Не повезло. Со мной тоже так бывает.

— Мой муж узнает?

— Просто расскажите мне, что случилось.

Стьернфельтт посмотрела сначала в один конец длинной пустой улицы, потом в другой.

— Мне не нравилось, как он оборвал наши отношения. Я была дома, одна. Сходила с ума.

— Поэтому вы приехали сюда, чтобы увидеться с ним. В котором часу, Нетта? Это важно.

— Разве на парковочном талоне не указано время?

— Я хочу услышать это от вас.

— Было около полуночи. В окнах горел свет. Поэтому я позвонила в домофон.

Лунд взглянула на блестящую латунную табличку с номерами квартир на двери.

— Он впустил вас?

— Нет, — сказала она с горечью. — Вообще не реагировал. Мне пришлось жать на кнопку несколько минут, прежде чем кто-то снял трубку домофона.

— И тогда вы поговорили с ним?

— Ни с кем я не поговорила, кто бы это ни был… — Она пожала плечами. — Тот человек не сказал ни слова.

— Вы ничего не слышали?

— Я пыталась уговорить открыть мне дверь. Но там повесили трубку.

Лунд посмотрела на красно-коричневую кирпичную стену, уходящую вверх.

— И вы поехали домой?

— Нет. Я так злилась на него, что пошла во двор и стала выкрикивать его имя.

Они вместе прошли под арку и остановились посреди внутреннего дворика.

— Сначала ничего не происходило. А потом я увидела в окне силуэт. — Она замолчала и подняла глаза на окна четвертого этажа. — Это был не он.

— Что вы имеете в виду?

— Это был не он! Кто-то другой.

— Разве вы могли рассмотреть с такого расстояния? Да еще в темноте. Вы уверены, что это был другой человек?