Virtual, или В раю никого не ждут - Александр Смоленский

Я опять лежу в узком пластиковом гробу. Пластик зелено-голубой, а если закрыть глаза, то черный. Или это не гроб, а саркофаг? Нет, скорее всего, мне все еще делают обследование. Как его? Магнитно-ядерный резонанс. Но почему кругом стреляют? И все в меня, в меня. Хотя, какая разница?

Меня опять испытывают на прочность. Строчит пулемет, и очередь отдается в голове тупой дробящей болью. Нестерпимо воет сирена. Кто-то что есть силы кричит, но смысл слов до меня не доходит. Кошка надрывно мяукает в подъезде…

Первое, что я вижу, открыв глаза, это лицо жены. Глаза полны слез. Или это не Женька, а Ирина? Чувствую, что моя голова плотно забинтована. Все еще больно. Я что-то пытаюсь сказать. Подходит медсестра, делает укол, и боль отпускает.

Какое-то странное тестирование. Для чего мне оно?

Я опять проваливаюсь в пластиковый гроб. Я стиснут в нем и не могу дышать. Не хватает кислорода, я беспомощно хватаю ртом воздух. Когда? Когда лента транспортера вывезет меня наружу? На свободу? Но что это? Почему вокруг столько непонятных трубочек и шлангов? Почему какой-то человек в белом халате устало вытирает со лба пот?

– Мы его вытянули с того света… – слышу я голос.

С того света? Значит, я уже побывал там?

Все-таки интересно, если я умру, кто придет провожать меня в последний путь? Полковник Мацкевич с Ириной Солье? Духон с Багрянским? Может, приедет Марк Сафронов и Содетски из Америки с Готлибом? Хотя, при чем тут Готлиб? Он сам на том свете. Оттуда не возвращаются.

А это что за свет? Ничего не понимаю. Ничего не помню. Все перемешано как в доброй мясной солянке, но я не в состоянии ничего вспомнить. Даже свое имя. Только детское прозвище. Да, точно, у меня в школе была странная кличка – Интеграл. Это потому, что я лучше всех знал математику. Но это было так давно… Никто из моих теперешних знакомых и не знает, что меня когда-то звали Интегралом.

Жена собирает разбросанные газеты. Я мельком успеваю прочитать заголовки: «Авария в Интернете», «Грозит ли миру компьютерная зависимость?», а вот еще: «Заводной ноутбук получил поддержку ООН», «Преодолеет ли мир цифровое неравенство?», «Компьютерная зависимость – болезнь или образ жизни»…

Они специально дразнят меня?

Жена вновь склоняется ко мне и шевелит губами. Но слов не разобрать. Только: Витя, Витя. Кажется, она так зовет меня.

Точно! Меня зовут Виктор Широков. И я работаю программистом в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне, и потому, что всегда хорошо знал математику, приятели придумали мне имя Интеграл. Как бы не забыть снова.

* * *

Неужели так долго длился сон? Или это вовсе не сон, а болезнь? Как она называется? Компьютерная зависимость…

Не забыть уточнить у доктора.