Эксклюзивный грех - Анна и Сергей Литвиновы

– Надь, у тебя бритва есть?

– Не-ет, – потрясла она головой.

– А чем же я бриться буду?

– Можно один день и не побриться, – слегка огрызнулась она. – Сейчас это модно.

– Нет, старушка. Бритье – это ежеутренний ритуал. Если я небрит, это означает, что я не контролирую ситуацию. Такое, извини, со мной всего дважды в жизни было.

Надя не стала спрашивать, что это за два необыкновенных случая (хотя такого вопроса он явно ждал), только буркнула в ответ:

– Ну, будет третий раз.

– Не. Я хочу владеть ситуацией. Я даже в окопах за собой следил.

– Ну, и чем я тебе могу помочь?

– А ты что, ноги не бреешь?

Она почувствовала, как лицо ее против воли опять стала заливать краска. Пр-роклятый румянец! Она тихо проговорила:

– Брею.

Вот за это ее современные мужики и не любят! За то, что она – ужасно правдива и совсем не кокетлива. И не умеет острым словцом поставить хама на место. И – развернуть ситуацию в свою пользу.

– Ну так давай мне этот свой дамский “Жиллетт”! – радостно воскликнул Дима. – Розовенький, наверное? Или голубенький? – Он, кажется, наслаждался тем, что опять смутил ее. – И еще полотенце давай с шампунем. У тебя, кстати, в ванной курить можно?

Пока Дима долго, вдумчиво плескался в ванной, Надя, словно в отместку за его хамство, пошла на преступление: обследовала карманы его куртки.

Там имелось: очень внушительное удостоверение с большими буквами, золотыми на красном: ПРЕССА, а на оборотной стороне: МОЛОДЕЖНЫЕ ВЕСТИ. Удостоверение было выдано на имя Дмитрия Полуянова в тысяча девятьсот девяносто пятом году, а должность Димы называлась разъездной корреспондент при секретариате. Кроме того, во внутреннем кармане куртки вперемешку лежали: маленький диктофончик “Сони”, водительские права (шоферский стаж – целых одиннадцать лет) и документы на автомобиль “ВАЗ-21063”. И еще – паспорт. Надя немедленно пролистала его. Дмитрий Сергеевич Полуянов, русский, родился в тысяча девятьсот семьдесят третьем году в городе Ленинграде. Не женат. Детей нет. Она быстренько сунула документы на место.

В другом кармане имелся красивый кожаный бумажник “Петек” (внутрь его она не посмела полезть). А еще, россыпью, – пять презервативов компании “Дюрекс”. Зачем ему так много?

* * *

После того как Дима закончил водные процедуры, он вытребовал телефон. Устроился с ним на кухне. Налил себе еще кофе. Принялся названивать и прихлебывать.

Надя волей-неволей слышала из своей комнаты его разговоры. Сперва он позвонил (как поняла Надежда) своему начальнику – главному редактору газеты. Разговаривал Дима с ним, на взгляд Нади, чересчур независимо (если не сказать – по-хамски). Сказал, что на работу сегодня не придет – оттого что вышел на “шикарную тему” и у него, видите ли, “назначено полно встреч”. (Своей начальнице в библиотеку Надя позвонила и отпросилась уже давно, сразу как проснулась. О несчастье с мамой не сказала.) Далее Дима приглашал к телефону какого-то Вахтанга Георгиевича (видимо, врача) и у того просил содействия в судьбе “Раисы Митрофановой, которая у вас лежит в Склифе в “сочетанной травме”. Просил перезвонить, оставил свой мобильный номер. Затем с абсолютно такой же просьбой обратился к некоему доктору Гусеву. (Надя сегодня первым делом, как проснулась, позвонила по справочной Склифа, и ей равнодушным голосом сказали, что состояние мамы тяжелое.) Затем Дима принялся названивать разным людям – кажется, официальным и незнакомым ему. Все выспрашивал у них о дорожно-транспортном происшествии на Северодвинской улице. Его, кажется, повсюду посылали – потому что Дима, когда клал трубку, комментировал свои неудачливые звонки короткими репликами: “С-со-баки!.. С-скоты!” И даже дурашливым: “Президенту напишу!” Потом он позвонил, видимо, своему знакомому – из числа милицейских работников. С ним он говорил заискивающе. Умолял узнать все, что можно, о “ДТП на Северодвинской”.

А затем ему позвонили на мобильник. Надя сразу поняла: кто-то из докторов из Склифа. Усидеть в своей комнате она не смогла, выскочила на кухню. Стояла и смотрела на Диму. Пыталась по его лицу понять, что говорят о маме. Однако лицо журналиста было непроницаемым – как у Леонардо Ди Каприс, когда тот в “Титанике” в покер играл.

Наконец Дима положил трубку (ожидание было мучительным). Объявил, глядя в сторону:

– Маме твоей легче. Но она по-прежнему без сознания. Все, что надо, у врачей есть. Тебя к ней все равно пока не пустят. Может, потом дадут возможность навестить. Я тебя тогда отвезу в Склиф. Вот такие дела… А сейчас… Пошли, Надежда, м-м, батьковна, по соседям. Будем собирать показания.

* * *

Они поднялись на седьмой этаж к Ефимовне, которая все всегда про всех в доме знает – однако едва Надя представила молодого человека соседке, как тому позвонили на мобильник. Дима (воистину человек без комплексов) без приглашения прошел в комнату к Ефимовне. Спасибо, хоть ботинки снял. О чем говорил по своей трубке, непонятно, только гукал. Может, по делу – а может, ему девушка звонила.

Ефимовна успела зорко оглядеть парня, с коим пожаловала Надежда, а затем жарко набросилась на Надю с расспросами: что мама, где лежит да как себя чувствует. Она и на половину вопросов не ответила, как в коридоре появился Дмитрий. Он пробурчал Наде:

– Собирайся. – Ефимовне сказал гораздо вежливей:

– Извините, пожалуйста, что мы вас побеспокоили. – И снова Наде:

– Опрос свидетелей отменяется.

Что оставалось делать Надежде? Только попрощаться, как дуре, с Ефимовной, неудовлетворенной скудной информацией, и вывалиться вслед за Димой в подъезд. Здесь уж она спросила сердито:

– Ну? Что опять случилось?

Журналист ответил не сразу. Выдержал “мхатовскую” паузу, затем буркнул:

– Менты нашли машину, которая сбила твою маму.

– И?..

– Ее бросили, понимаешь? А за десять часов до.., до преступления – угнали.

Надя не очень поняла, что он сказал, переспросила:

– А водитель?

Дима терпеливо сказал:

– Повторяю еще раз. Вчера утром у некоего человека от офиса был угнан автомобиль “ВАЗ-2110” серого цвета. Примерно в двенадцать дня этот человек заявил о совершенном угоне в ГИБДД, а затем написал о сем происшествии заявление в милицию. А около девятнадцати часов вчерашнего дня данный автомобиль явился, судя по всему, виновником дорожно-транспортного происшествия. Характер повреждений кузова автомобиля, а также следы крови на лобовом стекле свидетельствуют, что он совершил наезд на человека. Данный автомобиль, объявленный в розыск еще днем, экипаж патрульной службы обнаружил около двух часов сегодняшней ночи во дворе дома номер двадцать по улице Малыгина…

– Это же от нас два шага! – ахнула Надя. Они уже спустились к ней на этаж, и Надежда открывала дверь.