Сновидения - Нора Робертс

Ты еще плакала, – напомнил он сестре. – Помнишь? Хоть этот дом и превратился в развалюху и стал для нас чем-то вроде чемодана без ручки, ты все равно плакала, когда мы уезжали.

– Плакала. Для меня это было равносильно поражению. Но это не так. Мы там немалого добились. Кто-то скажет, мы потеряли деньги, а лишних у нас никогда не водилось. Но я убеждена, что мы добились большего, чем лишились. А потом на нас свалился удивительный подарок. Наверняка весь этот кошмар случился уже после нашего переезда.

– После того как вы съехали, у кого мог оставаться доступ в здание?

– У нас, но недолго. – Нэш провел рукой по лицу, как человек, пробуждающийся от странного сна. – Думаю, при желании кто-то из персонала или даже из ребят мог туда проникнуть. Охрана там была не ахти. Отчасти это тоже послужило причиной нашего переезда.

– Опять-таки, по совету юриста, мы не стали сразу уступать дом банку. – Филадельфия поднялась и достала из стола несколько салфеток. Она промокнула разлитый чай, отставила чашку. – Для этого требовалось подавать какие-то документы, а нам посоветовали пустить дело на самотек – пусть банк сам лишит нас права выкупа. Сказали, это, как правило, занимает некоторое время. После того как мы перестали платить по закладной, мы еще почти полгода там оставались. Могли бы и дольше, но это было бы уже совсем…

– Нечестно, – пробурчал Нэш. – Ты тогда сказала, это все равно что воровать. Мы готовились к закрытию, полагая, что наша миссия на этом исчерпана, а потом миссис Битмор предложила нам это здание. Это уже было как манна небесная. Мы искренне убеждены, что тут не обошлось без божьего промысла, осуществленного ее руками.

– И сколько еще прошло времени до того, как банк опечатал здание?

– Думаю, не меньше шести, а то и восьми месяцев после нашего отъезда. Никак не меньше, – повторила Филадельфия. – У нас в архиве лежит уведомление банка об изъятии здания и все прочие бумаги.

– Я хотела бы иметь их копии.

– Я распоряжусь. Все, что вам потребуется…

– Еще список персонала, мастеров, слесарей, техников. Всех. И списки ваших подопечных. У вас они где-то остались?

– Список штатных сотрудников – да. И большинства рабочих, которых мы нанимали. Какой-то мелкий ремонт выполнял наш брат Монти. Даже я иногда что-то делала по мелочам – на Нэша в этом деле надежда плохая. Монти погиб в Африке несколько лет назад. Списки детей тоже должны быть, хотя в те годы отчетность у нас была не такая строгая. У нас имелась лицензия, поэтому некоторых ребят к нам направлял суд. Но мы принимали и так называемых беспризорников – боюсь, многие из них могли у нас числиться под вымышленными именами. И еще было огромное множество тех, кто оставался на одну-две ночи или появлялся эпизодически. В любом случае я распоряжусь, чтобы вам сделали копии всего, что у нас есть.

– Двенадцать девочек… – тихо проговорил Нэш. – Как такое может быть?

– И это могли быть наши девочки! – Филадельфия сжала руку брата с такой силой, что у нее побелели костяшки. – Это могли быть девочки, которые когда-то у нас побывали, а потом пришли снова, а нас уже нет, понимаешь, Нэш? Нас там уже не было, а кто-то… кто-то за ними охотился.

– И мы несем за это ответственность? – Он закрыл лицо свободной рукой. – Этот кошмар на нашей совести?

– Ну, я так не думаю. – Филадельфия придвинулась к брату и обняла его за плечи. – Не думаю. А вы? – Она подняла умоляющий взор на Еву. – Вы?

– Ответственность лежит на том, кто их убил.

– И вы уверены, что их… Ну конечно, уверены. – Нэш уронил руку, выпрямил плечи. – Вы сказали, завернуты в пленку и спрятаны за стеной. Конечно, это было убийство. Но как именно их убили?

– На данный момент такой информации я вам дать не могу. – Ева поднялась. – Благодарю вас за содействие. Будет очень полезно получить от вас копии документов, о которых мы говорили, а еще поговорить с теми вашими сотрудниками, кто работал или жил в том здании.

– Поручу это Олли. Оливеру Хиллу, нашему офис-менеджеру, – пояснила Филадельфия. – Он в Обители не работал. Мы тогда и офиса-то себе позволить не могли, не то что менеджера. Вот наша Матушка, Бренда Шивиц, работала там на полставки, в последний год, что мы там размещались. А потом перешла сюда, уже на полную ставку. Еще Серафима, как я уже говорила. Да, и Броди Файн. Он тогда только начал свой бизнес и частенько для нас что-то делал. Он и сейчас у нас тут вроде постоянного мастера. У него своя небольшая компания – фирма по ремонту. Мы часто к Броди обращаемся.

– Мне нужны его координаты.

– Вы их получите. Прошу меня извинить… – Филадельфия поднялась с дивана. – Пойду отдам распоряжения.

– Вам больше нечего добавить? – обратилась Ева к Нэшу, когда его сестра вышла.

Он изучал свои руки.

– Ничего больше добавить не могу. Мне очень жаль. Вы сообщите нам их имена? Вдруг я кого вспомню. Мне кажется, я их должен помнить.

– Сообщу, когда установим личности. А сейчас мне хотелось бы переговорить с Матушкой, чтобы с этим не затягивать.

– Да, я ее пришлю. Пожалуйста, воспользуйтесь этим кабинетом, так будет удобнее. – Он направился к двери, но обернулся. – Надеюсь, их души давно упокоились с миром. Я стану за них молиться.

– Что скажешь? – спросила Ева свою напарницу, едва они остались одни.

– Производят впечатление идейных и, пожалуй, немного набожных, но умеренно, и по-настоящему дружных между собой. С другой стороны, один из двух или оба имели прямой доступ к зданию и, похоже, к жертвам тоже. Пока это сказать можно только о них.

– Согласна. В обоих случаях. Но они вроде не глупые, а прятать тела в здании, из которого ты съезжаешь, верх идиотизма. Если бы банк уже тогда, пятнадцать лет назад, затеял там что-то перестраивать, на них первых пало бы подозрение. И они первые, на кого падает наше подозрение сейчас.

– Бывает, люди делают глупости от отчаяния.

Ева согласно кивнула.

– Это уж точно. Давай-ка разузнай побольше о погибшем брате и о сестре. И все, кто когда-то работал в Обители, должны стать объектом нашего пристального внимания, вплоть до какого-нибудь мастера, приглашенного всего на один раз.

– Ее реакция мне тоже показалась искренней. Неподдельный шок и ужас.

– Да, но если бы я много лет изо дня в день работала с трудными подростками, я освоила бы такое актерское мастерство, чтобы никому и в голову не пришло, что мне нередко хочется распять их на стене и развести внизу огонь.

– Ух ты!

– Это я просто тебе объясняю. – В дверях показалась Шивиц, и Ева обернулась.

– Мистер Джонс сказал… Он сказал, вы хотите со мной поговорить. Он сказал… – Она замерла на пороге, по ее уже заплаканному лицу с новой силой хлынули слезы.

Иметь дело с излишне эмоциональными свидетелями Пибоди было не впервой, так что она подошла, обняла женщину за плечи и усадила в кресло.