Погибают всегда лучшие - Владимир Гурвич

Я постучался в дверь, она почти сразу же распахнулась, и на пороге появилась моя мать. Она молча смотрела на меня. На лестничной площадке не было света, и я не мог разглядеть выражение ее лица.

– Могу я войти? – спросил я.

Она повернулась и пошла назад в квартиру. Но дверь не захлопнула, поэтому я сделал вывод, что я таким образом получил приглашение на вход.

Я не готовился специально ко встрече с матерью, мысленно не проговаривал текст предстоящего своего выступления. Я даже не знал точно, зачем я пришел. Если бы не Анатолий, я бы скорее всего так и не переступил порог этого дома. Уехал бы из города, не попрощавшись. Почти аналогично тому, как я это сделал в первый раз, когда покидал этот маленький и унылый населенный пункт, ради того, чтобы войти в большой мир, попасть в который я так страстно стремился.

Вслед за матерью я очутился на кухне. Она стояла у стола и резала овощи. На плите бурлила вода, которой предстояло в самое ближайшее время превратиться в аппетитный суп. В то, что суп окажется именно таковым, я нисколько не сомневался, так как знал, что готовила она великолепно; мне приходилось питаться в самых различных заведениях во многих странах, но нигде я не ел ничего вкуснее, чем в этой тесной кухоньке.

Я сел на табурет и стал смотреть на мать; она продолжала резать овощи так, как будто я не находился от нее на расстоянии вытянутой руки. В молодости она была ослепительно красивой, и если быть честным, я никогда не понимал, почему она выбрала моего отца – тихого тусклого человека да еще ниже ее ростом. Слава богу, что статью и лицом я пошел в нее; пойди мое биологическое развитие по отцовской линии я бы никогда не достиг никаких успехов в спорте.

– Нам надо поговорить, – негромко сказал я.

Она мельком взглянула на меня и снова продолжила кромсание овощей.

– Я хотел сделать, как лучше, – также тихо произнес я следующую фразу.

Все повторилось, как изображение в зеркале: она как бы по касательной посмотрела на меня и пододвинула к себе похожую на лисий хвост морковь. И только сейчас я заметил, что ее руки, сжимающие нож, слегка подрагивают.

Я почувствовал раздражение. Сколько может продолжаться этот разговор с немой? Я в самом деле хотел помочь брату; в делах он был очень неопытным и польза от него была небольшая; я мог бы найти более удачного и полезного помощника. Но я сознательно пошел на определенные жертвы, чтобы вытащить Алексея из нищеты. И ее, впрочем, тоже. Я осмотрел кухню; этой мебели было почти сорок лет, она появилась тут еще до моего рождения, в год свадьбы моих родителей и в любую минуту угрожала рассыпаться на части.

– Не я виноват в том, что случилось.

– А кто? – вдруг сухо и отчужденно спросила она.

– Не знаю, недостатка во всякой мрази на свете никогда не было.

– Если бы ты не вмешался в нашу жизнь, он был бы жив.

– Я не мог смотреть безучастно на то, как вы живете.

– Пока ты не появился здесь, мы жили нормально.

– Ты считаешь нормальным постоянно готовить вегетарианские супы потому, что не на что купить мяса?

– Зато их было кому есть.

– Послушай, мама, какой смысл препираться, прошлого не вернешь. Пусть я не любимый, но все же твой сын. Тебе было бы легче, если бы и меня постигла таже учесть.

– Да, – жестко и непримиримо прозвучал ее ответ.

– Ты не можешь так действительно думать, это в тебе говорит боль.

Через некоторое время твои чувства изменятся.

– Нет, никогда.

Слышал бы Анатолий этот разговор, невольно подумал я. Я посмотрел на нее, и только сейчас понял, насколько она постарела за последние дни.

От былой красоты не осталось абсолютно ничего. Напрасно я пришел сюда, еще не время нам вести душеспасительные беседы.

– Ты всю жизнь мне приносил несчастье, еще до того, как родился.

Это было неожиданное заявление, и я с удивлением посмотрел на нее.

– Если бы не ты, я бы никогда не вышла за твоего отца. Эта была случайная мимолетная связь, но я оказалась беременной. Я хотела избавиться от ребенка, но твой отец целую неделю молил меня этого не делать. Он стоял на коленях передо мной – и я уступила. Хотя понимала, что совершаю непоправимую ошибку. А когда пришел срок рожать, если бы ты знала, как я не хотела это делать. Как будто предчувствовала, что ты принесешь мне несчастье.

Это были совершенно неожиданные для меня факты, ничего из того, что она сейчас рассказывала, я не знал. Я, конечно, еще в детстве понимал, что мать не слишком любит отца, но никогда не предполагал о степени ее ненависти к нему и перешедшей по наследству этой ненависти ко мне.

– И Алешеньку я родила специально для того, чтобы у меня был ребенок, которого я бы любила. Я не могла жить только одной ненавистью к отцу и к тебе. И Бог меня вознаградил: послал мне такого замечательного и талантливого мальчика. Но вы его убили.

По-видимому, говоря «вы», она имела в виду меня и отца, хотя отец к этой истории уже не мог иметь никакого отношения.

– Если ты думал, что я переживала, когда ты нас бросил, то ошибаешься; я была счастлива, никто мне не мешал любить одного Алексея. Но ты вернулся – и отнял его у меня. А теперь пришел и заявляешь, что не виноват. Знай, что я прокляла тебя и не надейся, что что-нибудь когда-нибудь изменится.

– Но каким бы не была история моего рождения, я все же остаюсь твоим сыном.

– Нет у меня больше сына, запомни это раз и навсегда, – бескомпромиссно произнесла мать. – Я не хочу от тебя ничего. Если бы у меня были бы силы, я бы вытолкнула тебя за дверь. От тебя надо держаться подальше. В своей жизни ты никого не любил, оставил жену и сына. И приехал за моим сыном. Ты только все разрушаешь. Как и твой отец. Он разрушил мою жизнь. Ты взял, что в ней еще оставалось. Ненавижу! – Последнее слово она не сказала, а прошипела. – Что ты еще хочешь: поселиться тут, отнять у меня покой. Можешь делать все, что пожелаешь. Бери все. – Ее губы затряслись.

– Успокойся, я не собираюсь тут селиться. Я пришел не за этим.

– Тогда уходи. Я не желаю тебя видеть.

Я встал и направился к выходу из квартиры. Из комнаты показалась Оксана. По ее лицу было ясно, что она слышала наш разговор. Я задержал на ней взгляд, но говорить ничего не стал, а продолжил свой путь.

– Подожди, – услышал я ее голос за своей спиной.

Мы вышли на улицу и остановились.

– Я не виню тебя, – тихо сказала Оксана. – Я знаю, ты хотел как лучше. Алеша тебя любил.

– Как вы живете, у вас есть деньги? – спросил я.

– С деньгами плохо. Но как-нибудь выкрутимся, я собираюсь идти работать.

– Куда?

– Пока не знаю, в городе безработица, устроиться нелегко. Но что-нибудь подвернется.