Изгнание в рай - Анна и Сергей Литвиновы

И Митя замер от ужаса.

Оператор ответил мгновенно. Настойчиво – и все более раздраженно – требовал объяснить, что случилось. Но несчастный сыщик никак не мог подобрать нужных слов. И тем более не мог отвести глаз от огромных красных букв, мерцавших на стекле: «Убийца! Твоя дочь придет за тобой!»

* * *

Погода снова сменилась, шторм закончился, вечер был теплый, но сейчас меня пробрала дрожь. Юный Митя – будто актер, только что блистательно отыгравший Гамлета, устало откинулся на стуле.

Его мама вздохнула:

– Если бы я только знала, где он гуляет!

Я поняла, что эту фразу она повторяет далеко не в первый раз.

– Можно мне мороженого? – заискивающе произнес мальчик.

– Минуточку! – возмутилась я. – А рассказать, что было дальше?

Митя потупился:

– А ничего больше не было. Ну, вызвал я полицию, «Скорую». Приехали очень быстро. У хозяйки, как я понял, – сердечный приступ, ее сразу в больницу забрали.

– Но ты ведь сыщик! – не удержалась, подколола я. – Неужели больше ничего не выяснил? Что означали эти слова на окне? И кто их написал?!

– А как я выясню? Меня сразу со двора вон. От забора, правда, не гнали, но говорили полицейские по-болгарски, я ничего не понимаю почти. Уловил только, что это не простое стекло – в него встроен экран метеостанции. Как только входишь в гараж, она сама включается. Температуру воздуха показывает, давление, силу ветра, не скользкие ли дороги. А, еще алкоголь в крови определяет и пищит, если промилле больше, чем надо.

– Но как метеостанция может обвинять в убийстве? – пробормотала я.

– Никак, – развел руками мальчик. – Это только человек мог написать. Но я точно уверен: в доме, кроме той женщины, никого больше не было. Я ведь дней десять за ним наблюдал. И никогда никого!

– А домработница, допустим?

– Не было, – четко, будто отличник у доски, отбарабанил Митя. – И садовника не было.

– Хорошо. – Я почувствовала, что тоже вхожу в азарт, сама начинаю себя чувствовать частным сыщиком. – Зайдем с другой стороны. Я уверена, ты сразу стал выяснять, кто такая эта женщина в черном.

– Стал, – сурово сдвинул брови мальчишка. – И выяснил. Она действительно убила свою дочь.

– Где, когда? – растерянно молвила я.

– Сейчас расскажу, – с готовностью отозвался мальчик.

– Митенька, – мягко вмешалась Елена, – да об этом я и сама могу. А ты сходи, пожалуйста, проверь, чем Мариночка занимается. Не умыкнут там ее с площадки юные красавцы болгары?

Мальчик послушно встал. Мать проводила его взглядом, полным любви и тревоги. Обернулась ко мне, молвила чуть виновато:

– Ему только двенадцать. Подросток, максималист. Упрямец. Если что решил – горы свернет. Весь Агатополис в прошлом году на уши поставил: выяснял, кто эта дама в черном. В арендную компанию ходил, в полицию, в редакцию газеты. Болгарский специально учить взялся. Никто, конечно, всерьез мальчика из России не воспринимал. Имя, фамилию – на кого договор аренды оформлен, – правда, выяснить смог. Иванова Мария Петровна, негусто. Не сдался, полез искать эту Иванову в Интернете – толку никакого. Тогда придумал новый ход. Вбил в поисковике: «убийство», «дочь» – и начал все ссылки дотошно просматривать. И повезло ему, одна из статей оказалась с фотографией. А на ней – та самая дама. Вы наверняка тоже об этой трагедии слышали. Помните, два года назад во всех газетах писали, как мать с дочерью поехали отдыхать в Эмираты и там девочка утонула? Глупо, странно – в ванной. Сначала говорили: несчастный случай. А потом ветер переменился. Журналисты стали обличать: мать якобы не слишком горюет и дочь свою перед поездкой застраховала на огромную сумму. Дочкин клок волос оказался в ее руках… Дальше – женщину арестовали – там, в Эмиратах. Чуть ли не смертная казнь грозила. А потом ее вдруг депортировали в Россию, и все, тишина. По крайней мере, у нас в России суда над ней не было. А год назад она здесь оказалась, в Болгарии. В роскошном особняке. Вот такая история.

– Так убивала она свою дочь или нет? – нетерпеливо выкрикнула я.

– Суда не было до сих пор. Поэтому можно только строить предположения. Митя считает, что да, – вздохнула Елена. – Я думаю – нет. Просто несчастный случай произошел с девочкой. Но винила мать в нем себя. Что упустила, недосмотрела…

– А что было дальше?

– Ох, да все совсем грустно. Я даже Мите подробности не рассказывала. Он, конечно, считает себя взрослым, но вы ведь сегодня сами все поняли. Мальчишка еще.

Женщина осмотрелась, пробормотала:

– Не идут там еще наши дети?

Посмотрела мне в глаза, молвила виновато:

– Я вообще пыталась уговорить Митю ничего вам про ту историю не рассказывать. Убеждала: зачем людей зря пугать?

– Да, пожалуй, я бы предпочла просто не знать, – кивнула я.

– Можно подумать, Дмитрия можно переспорить, – досадливо произнесла Елена. – Заладил про вас: «Она не побоялась меня спасти, на водном мотоцикле в море бросилась, в шторм. Значит, и я должен добром на добро ответить. Предупредить, что в ее доме – опасность».

– А дом здесь при чем? – опешила я.

– Да видите ли, Юна… Все эти сплетни, возможно, имеют под собой почву. Я, конечно, тоже не смогла остаться в стороне. Везде, где могла, наводила справки – и выяснила. Дело в том, что властям так и не удалось установить, кто сделал ту надпись на экране метеостанции. Митя прав: в доме никто, кроме техника из обслуживающей компании, не бывал. Но тот клялся, что вообще не заходил в гараж. Никогда. И если у арендаторов скелеты в шкафу – его это вообще не касается. Возмущался: «А уж угрозы писать? Чтобы с работы уволили? Что я, совсем больной?»

Больше того, дом практически всегда стоял на охране. И даже когда хозяйка его с охраны снимала – некоторые видеокамеры все равно продолжали работать. В том числе и та, что находится над входом в гараж. В полиции внимательно просмотрели все записи с нее. Убедились: в гараж в течение долгих месяцев никто не входил. Никто. Только весной механик заглядывал, проверял машину. Но тогда метеостанция сработала, как обычно. Сообщила ему погоду и что он трезв.

– Вы это точно знаете? – недоверчиво произнесла я.

– Мы с мэром города в теннис играем, – улыбнулась Елена. – А начальник полиции – его лучший друг.

– И никакого бункера под домом нет?

– Господи, да о чем вы говорите? Все там тщательно обыскали. И версию с бывшим хозяином тоже рассматривали, запрашивали иммиграционную службу. Выяснили достоверно: он покинул Болгарию в мае, больше двух лет назад, и больше в страну не въезжал.

– Но неужели у полиции не было никаких версий – кто это сделал? У этой… Ивановой – муж есть?

– Нет. Мать-одиночка. И вообще никаких родственников.