Дом темных загадок - Беатрис Шеридан

За семь недель до событий

Самое плохое было не в том, что полицейские стояли у входной двери и рассказывали о несчастном случае с мамой. Я и сегодня с трудом вспоминаю, что они там говорили и вообще шел ли в тот день дождь или светило солнце. Вместо этого в голове — сплошной милосердный шум. Самое плохое случилось позже и, как сейчас, прокручивается у меня перед глазами, словно фильм в HD.

Двое полицейских забрали меня на опознание тела. Мужчина и женщина в униформе просто позвонили в дверь. Они оказались очень приветливыми, отвезли меня на патрульной машине в морг. От мужчины пахло сигаретами. Женщина жевала резинку, бесстрастно, непрерывно. И когда я открыла дверь, и когда мы спустились, и когда мы отъехали, и когда приехали на место — ее челюсти равномерно перемалывали жевательную резинку.

И каждый раз, когда она смыкала зубы, мне казалось, что она этим хочет сказать: «Жизнь продолжается. Она продолжается, так бывает, просто смирись».

Сначала меня это злило, потом по щекам потекли слезы, но это все происходило, пока мне не показали тело.

Мы спустились на лифте в подвал, быстро прошли по двум длинным, выложенным плиткой коридорам, в которых гулко отражались наши шаги. Наконец мы остановились перед стальной дверью.

Женщина-полицейский положила руку мне на плечо и мягко втолкнула в комнату. Здесь от всего веяло холодом: от голубого линолеума на полу, от стен, обшитых на высоту около метра матовой нержавеющей сталью, даже от безжалостно ярких неоновых трубок на потолке. Я стала мерзнуть.

Пахло смесью жидкости для снятия лака, спирта и… Странно, но мой нос уловил откуда-то запах жареной картошки. Женщина-полицейский тоже унюхала это, перестала жевать и пробормотала что-то извинительное про кондиционер и столовую на втором этаже.

Потом мужчина в белом халате выкатил носилки, и я сразу поняла, что тело не могло принадлежать мужчине. Мама была маленькой и изящной, у нее не было таких горбов! Никогда в жизни!

Женщина кивнула мужчине, и тот убрал покрывало с лица. Я словно присутствовала на открытии памятника. До этого я еще никогда не видела мертвецов, меня словно парализовало. Это была не моя мать, но кто же тогда?

— Вы знаете, кто это? — спросила женщина-полицейский.

Я покачала головой, не в силах что-либо произнести. «Это не моя мать, не моя мать», — стучало молотом у меня в голове. Но теперь я совершенно отчетливо поняла, что и женщина-полицейский знала это наверняка.

Умершая была тучной, очень бледной, под редкими седыми волосами виднелись возрастные пигментные пятнышки. Она, должно быть, как минимум на тридцать лет старше мамы. У меня зародилась надежда.

— Нет, я никогда не видела этой женщины. Означает ли это, что моя мать жива и с ней вообще ничего не произошло? — спросила я, с трудом выдавливая из себя слова.

Женщина только вздохнула в ответ.

— Это точно была машина вашей матери, она свалилась с моста в озеро. Но тела мы до сих пор не нашли.

— Значит, вы заранее знали, что речь идет не о моей матери? И совершенно ничего не сказали? — Мне нужно было присесть. Я огляделась в поисках стула, но ничего не обнаружила.

— Очень жаль, но нам нужно было выяснить, знаете ли вы эту женщину. Ее нашли в обломках машины в озере.

Я почувствовала, как мой страх постепенно перерастает в ярость.

— А если моя мать еще жива? — закричала я на женщину. — Вы точно все обыскали? Что, если она все же выплыла на берег и теперь где-то бродит? Вы никогда о таком не думали?

Она только смотрела на меня. Конечно, они об этом думали.

— Мы прочесали местность с поисковыми собаками, — ответила она. — Мы подозреваем, что ваша мать не была пристегнута. Водительская дверь оказалась открытой. Может, и хорошо, что она вывалилась из машины, пока та падала. Наши водолазы все еще работают, хотя глубина и течение осложняют проведение поисково-спасательных работ. Мой коллега будет вас информировать о последних новостях. Мы можем вас заверить, что не прекратим поиски.

«Вы можете меня в этом заверить? Вы можете с уверенностью сказать, что точно предоставите мне тело мамы? Ну, прямо бальзам на душу».

Женщина-полицейский не сводила с меня глаз.

— Вы не могли бы взглянуть на кольцо на руке этой женщины? Вы когда-нибудь видели такое?

Мне больше всего хотелось просто убежать, бросив здесь эту бесчувственную особу, но ноги не слушались. Поэтому пришлось осмотреть обычное серебряное кольцо с крестом, которое погибшая носила на одном из коротких, полных, побелевших пальцев, ставших почти восковыми.

Внезапно я почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Женщина среагировала на удивление молниеносно, попросту взяла за плечи и вывела в другую комнату, где оказался туалет. Я поспешила в кабинку, откинула сиденье, несколько раз тошнота подкатывала к горлу, но наружу не вышла. Не знаю, сколько я там проторчала, стоя на коленях на почти стерильном полу. Как бы то ни было, я была благодарна женщине-полицейскому за то, что она не влезла в кабинку и не продолжила допрос там.

Через некоторое время я поднялась, прошла к рукомойнику и плеснула в лицо водой. Я была бледной, светлые волосы свисали прядями, я их не мыла бог знает сколько. Маме бы не понравилось, что я хожу в таком виде.

«Где же ты, — спрашивала я у зеркала, — где же ты, мама?»

Вдруг у меня закружилась голова, пришлось опереться на умывальник. Чуть погодя женщина-полицейский вывела меня в палисадник, к скамейке, где мы и присели. Я заметила, что она наконец-то выплюнула жвачку, и мысленно сказала ей спасибо.

— Мне очень жаль, что пришлось так с вами поступить, — объяснила она. — Но нам нужно выяснить, кто эта женщина. Мы нашли ее труп в машине вашей матери. Она сидела на переднем сиденье, рядом с водительским местом. Но, кажется, ее никто не ищет.