Неуловимая Констанция Данлап - Артур Рив

— Мы высадимся здесь, миссис Данлап.

Рамон Сантос, кошмар вашингтонского Министерства иностранных дел и полудюжин консульств в Нью-Йорке, воткнул булавку в расстеленную на столе карту Центральной Америки.

— Повстанцы встретят нас там… — Он помолчал и добавил: — Но сначала мы должны добыть деньги, моя дорогая сеньора, много-много денег…

Сантос был смуглым, темноглазым, с черной эспаньолкой, высоким и прямым, как стрела. Теперь он с пристальным вниманием глядел не на карту, а на саму Констанцию. Каждая черточка ее лица, каждый завиток волос, каждый изгиб фигуры, которую скорее подчеркивала, чем скрывала тонкая ткань, разжигали все больший огонь в его пылких взглядах.

Рамон слегка прикоснулся к другой булавке, пометившей маленькую, почти микроскопическую точку — остров из группы Карибских островов.

— Наш план — простой план, — с сильным иностранным акцентом продолжал он. — На этом острове будет фабрика, чтобы печатать бумажные деньги, чеканить серебряные монеты. С этими деньгами мы высадимся, заплатим нашим людям, когда это будет необходимо. Потом надо будет собрать силы, захватить города, ограбить таможни. Стоит начать, и дальше будет легко.

Констанция быстро подняла глаза.

— Но вы станете фальшивомонетчиками! — воскликнула она.

— Нет, — возразил Сантос. — Это военная мера. Мы… временное правительство… Просто станем чеканить собственную монету. Кроме того, это будет сделано не в вашей стране. И не будет подпадать под ваши законы.

Он замолчал, чтобы понаблюдать за тем, какой эффект произведут на женщину его слова.

Констанция чувствовала в этом человеке некий захватывающий магнетизм. Инстинктивно она поняла, что его уверенность в успехе зиждется не только на чистом энтузиазме.

— Хотя мы и не фальшивомонетчики, — продолжал Сантос, — мы не знаем, в какой момент противники пустят по нашим следам здешние секретные службы. И тогда — прощай надежды. Кроме того, мы должны иметь деньги… Сейчас же… Чтобы покупать машины, оружие, боеприпасы. Мы должны найти того, — он понизил голос, — кто сможет уговорить американских банкиров и торговцев пойти на риск и заключить контракты с молодым государством. — Сантос говорил быстро и серьезно. — Мы готовы дать вам, сеньора, половину тех денег, которые вам удастся собрать ради нашего дела.

Этот солдат удачи определенно был красивым мужчиной в расцвете лет, но Констанция отвернулась от него и стала смотреть в окно своей гостиной. К ней пришли с деловым предложением, эмоции здесь были неуместны.

Она наблюдала, как по реке и по заливу движутся взад-вперед огоньки. Сюда приходили суда со всех концов земли. Констанция размышляла о романтических тайнах, скрывающихся в пассажирских лайнерах и грузовых пароходах. Уж конечно, они не могут быть более романтичными, чем предложение, которое сделал ей Сантос.

— Вы нам поможете? — поторопил Рамон, подавшись к Констанции Данлап над расстеленной на столе картой, чтобы прочесть ответ по ее лицу.

После того как Констанция рассталась с Мюрреем Доджем, одинокая жизнь в Нью-Йорке стала тяготить ее еще больше. Однако, поддавшись чарам огромного города с его бесчисленными возможностями найти приключения, она не смогла заставить себя уехать. Поэтому Констанция сняла квартиру в тихом пансионе с видом на гавань.

Один из постояльцев особенно заинтересовал ее — латиноамериканец Рамон Сантос. Констанция заметила, что он редко появляется за завтраком или обедом, зато часто спускается к ужину и заказывает столько, сколько обычно люди просят принести им в семь часов утра, а не в семь вечера. Он был загадкой, а загадки ее интересовали. Он что, работает всю ночь, а днем спит? Чем же он занимается?

Констанция удивилась, когда спустя несколько дней после ее появления в пансионе к ней заглянул тот самый загадочный мужчина, который ночь превратил в день.

— Пардон… за беспокойство, — начал он вежливо, протягивая свою визитную карточку. — Но я наслышан о вашем уме, сеньора Данлап. Друг из импортирующей фирмы рассказал мне о вас — мистер Додж.

Констанция вздрогнула, услышав это имя. Мюррей и вправду прислал маленькую записку, в которой выражал свою полную уверенность в мистере Сантосе. Несмотря на деловой тон письма, Констанции показалось, что между строк она прочла те же чувства, какие Мюррей Додж выразил при их расставании…