В омут с головой - Михаил Март

— Как тебя понимать?

— Очень просто. Мэр орет во все горло, будто в Тихих Омутах нет преступности. Однако суд-то есть, и он без дела не сидит. Тюрьму я своими глазами видел, она очень странная. Там нет вышек с вооруженной охраной. Кирпичный замок, у самой северной черты города за высокой стеной, с решетками на окнах. А дальше тайга. В окнах каземата никогда не горит свет. Ходят слухи, будто осужденных убивают и сбрасывают в старые штольни. Нет человека и свидетеля нет.

— А я так думаю, что эти слухи распространяет служба майора Прошкина с целью запугать население.

— Не исключено. Но Никита и есть население, и он верит слухам. Допустим даже, что не верит. Кто же пойдет на добровольный эксперимент и согласится стать подопытным кроликом ради выяснения действительности! Копать правду на стометровой глубине штолен — не лучшая затея.

— Может быть, Никита и рискнул бы. Допустим. А если он тебе не доверяет: возьмешь деньги и пропадешь?

— Нет. У меня есть доверенность банка на выдачу чековой книжки партнеру, который может пользоваться моим личным счетом. Мне остается вписать в чековую книжку имя и сумму, которую партнер может снять с моего счета. У меня есть справка банка о состоянии этого счета. Там немало денег. К тому же мы заключаем договор о партнерстве, и он становится вице-президентом моей турфирмы. Я выдаю ему расписку в получении денег, на банковском бланке, с печатью и подписями. Серьезный документ. Люди, знающие толк в таких делах, сомневаться не станут. И потом, все мои адреса известны. Куда я денусь. Я прикован к своему бизнесу кандалами. У меня большие обороты и прибыль. Даже полмиллиона не та сумма, ради которой можно все бросить и бежать. Бежать нужно Никите, пока Ольшанская не превратила его в половую тряпку. Она уже давно об него ноги вытирает.

— Ольшанская?

— Да. Катя Ольшанская, его жена и хозяйка комбината, где он исполняет обязанности директора.

Зимин налил водки в стакан и выпил залпом, будто забыл, что его новый приятель тоже пьющий. Однако Агеев не обиделся. Водка уже не лезла в его организм, превысив уровень ватерлинии.

— Послушай, Матвеич, а почему бы тебе не подобрать для бизнеса другого партнера? Тут, как я догадываюсь, полно подпольных миллионеров.

— Не спорю. Но на обработку каждого нужно потратить не меньше месяца и иметь на руках его досье. Я ведь должен знать человека, с которым придется делать деньги и развивать бизнес.

— Попробую тебе помочь. У меня есть кандидатура. Надежный парень. Постараюсь выяснить его финансовые возможности. Одно я знаю точно: он не трус. Воля у него железная. Такого ничем не напугаешь. Его единственная слабость — доверчивость. Что тебе на руку.

— У тебя есть на него досье?

— Об этом позже. Сначала надо прощупать почву. Но то, что ему Тихие Омуты поперек горла стоят, я уверен. Один вопрос к тебе: ты можешь достать чистые документы? Паспорт?

— Вопрос, конечно, непростой. Но решаемый. Я готов был к такому варианту. Никите тоже потребовался бы паспорт. Иначе жена с ее связями могла бы достать его. Самое крупное начальство из МВД отдыхает на арендованных мною виллах в Испании. Денег я с них не беру. Генералы с семьями по месяцу за мой счет жируют. Вряд ли откажут в такой мелочевке, как паспорт. Я езжу на ворованном джипе с перебитыми номерами третий год. Они мне его же и продали за гроши, прямо с документами. Эти люди могут все. Посадить, освободить, убить, вознаградить. Одним словом — власть! Я предпочитаю с ними дружить.

— Ну, мне ты не рассказывай. Не первый год имею с ними дело. Адвокат

— Да, да…

Агеев зевнул и уронил голову на грудь. Зимин снова выпил водки и пошел к себе. Он был еще в состоянии думать. Простые варианты его мало интересовали. Зимин всегда ставил перед собой сложные задачи, а если они решались просто, то он сам себе ставил подножки, строил препятствия на пути. Истинную силу человек обретал, когда выпутывался из экстремальной ситуации сам, в одиночку, без страховки и надежды на помощь со стороны. Так он жил, этот человек, и так ему нравилось жить.

6

Ракитин, хозяин автомастерской, с недоумением смотрел на Бартеньева и пожимал плечами:

— Я отказываюсь тебя понимать, Антон. Пять лет ты вкалываешь не покладая рук, за обычную зарплату. Я тебе предлагаю стать моим -партнером на равных паях. Сколько можно под машинами штаны протирать. В конторских делах ты поднаторел. Замещал же меня, когда я в отпуск к матери в деревню уезжал, и отлично справился. Слесарей у нас хватает, сам их учил работать. Мне уже тяжело тащить лямку одному. И куда мне столько денег? Ты молод, энергичен, голова хорошо кумекает. А?

— Нет, Сеня. Одно дело — тебя на месяц подменить, другое — в бумажную волокиту впрягаться. Нет у меня охоты. Железки мне дороже бумаги. И платишь ты мне прилично. Хватает.

— Хватает при такой жене. А будь ты один? Смешно сказать вслух про такое жалованье. Ты же мне как брат. Я же плачу тебе гроши, и почему? Да потому, что жду, когда ты взорвешься, а ты молчишь. Ты же стоишь во сто крат дороже. Все жду и надеюсь, когда наконец ты согласишься стать моим партнером. Послушай, Антон. Мне недолго осталось. Не смотри, что я здоровяком выгляжу. Гнилой орех. Болезнь меня пожирает, чавкая и причмокивая. Все хозяйство тебе достанется. В могилу с собой ничего не унесешь. Я же бобыль.

— Не уговаривай, Семен. Не хочу тебя подводить, нечестно это.

Ракитин помолчал, лицо его потемнело.

— Уехать хочешь? Думаешь, тебя где-то ждут. Для гонок ты уже староват, да и на горы лазить не так просто. Сноровку потерял. Шило на мыло меняешь? Тут дом, семья, свое дело, а там? Пустота и неизвестность.

— Всю жизнь мечтал в Тибет съездить и по горам полазить. Вот где живительная сила есть! Загадочная страна. А Тянь-Шань? Да мало ли мест на земле!

— Бродягой был, бродягой и остался.

— Хорош бродяга. Три года за колючей проволокой, теперь пять лет здесь. Та же зона, только режим хуже, хоть его строгим не назовешь. Но здесь пострашнее будет. В кодексе такой не прописан.

— Плохо кодекс помнишь. Это называется: «принудительные работы».

— Работы я не боюсь. А вот душу принуждать нельзя.

Они сидели на скамеечке, в саду за ангаром.

— Ладно. Пойду к Валерке кофе попью. — Бартеньев встал.

Он зашел в ангар и направился было к противоположной стороне, к выходу на улицу. Возле разобранного на части «жигуленка», широко расставив ноги и держа руки в карманах, стоял его владелец и с тоской смотрел на то, что называлось автомобилем. Видом он напоминал человека, следящего за тем, как гроб с любимым родственником опускают в могилу. Оставалось только горсть земли в яму бросить. Антон остановился.

— Не расстраивайтесь. Машину соберу, будет лучше новой.

— Не очень-то вы торопитесь, — процедил сквозь зубы Зимин.