Голос скрипки - Андреа Камиллери

Она вовсе не нервничала, скорее даже казалась успокоившейся: то, что Монтальбано не сразу заговорил о деле, дало ей небольшую передышку. Монтальбано подумал, что лучше еще повременить.

- Вы здесь, в Вигате, живете в доме родителей?

- Да. Еще папа его построил. Что-то вроде коттеджа на окраине Маринеллы. Он стал слишком большим для меня одной.

- Тот, что за мостом справа?

- Да.

- Я проезжаю мимо по крайней мере два раза в день. Я тоже живу в Маринелле.

Анна Тропеано смотрела на него с некоторым недоумением. Какой странный легавый!

- Работаете?

- Да, преподаю в математических классах в Монтелузе.

- А что преподаете?

- Физику.

Монтальбано посмотрел на нее с уважением. В школе по физике у него всегда было между двойкой и тройкой: вот если бы у него в свое время такая училка была, может, он бы до уровня Энштейна дотянул.

- Вы знаете, кто ее убил?

Анна Тропеано вздрогнула, взглянула на комиссара умоляющими глазами: нам было так хорошо вместе, зачем ты надеваешь маску легавого, хуже сыскной собаки?

«Хватку никогда не ослабляешь?» - казалось, спрашивала она.

Монтальбано понял молчаливый вопрос женщины, улыбнулся, развел сокрушенно руками, как бы говоря: «Такая у меня работа».

- Нет, - ответила Анна Тропеано твердо.

- Какие-нибудь подозрения?

- Нет.

- Синьора Ликальци имела обыкновение возвращаться в гостиницу под утро. Я хотел бы у вас спросить…

- Она приходила ко мне. Ко мне домой. Почти каждый вечер мы вместе ужинали. Если ее приглашали на ужин куда-нибудь еще, то потом она заезжала ко мне.

- А что вы делали?

- А что делают подруги? Разговаривали, смотрели телевизор, слушали музыку. Или же ничего не делали. Просто наслаждались обществом друг друга.

- У нее были друзья-мужчины?

- Да, кое-кто был. Но все не так, как может показаться. Микела была очень серьезным человеком. Ее непринужденность, раскованность часто вводила мужчин в заблуждение, и всякий раз непременно их постигало разочарование.

- А был кто-нибудь особенно настойчивый?

- Да.

- Имя?

- Я вам не скажу. Вы и сами легко узнаете.

- Другими словами, синьора Ликальци хранила верность мужу?

- Я этого не говорила.

- И это может означать?…

- Означает то, что я вам только что сказала.

- Вы давно знакомы?

- Нет.

Монтальбано взглянул на нее, поднялся, подошел к окну. Анна почти зло закурила четвертую сигарету.

- Мне не понравился этот последний поворот нашего разговора, - сказал комиссар, не оборачиваясь.

- И мне тоже.

- Мир?

- Мир.

Монтальбано повернулся и улыбнулся ей. Анна улыбнулась в ответ. Но мгновенье спустя подняла палец, как школьница, которая хочет задать вопрос.

- Можете сказать, если это не секрет, как она была убита?

- По телевизору не сказали?

- Нет, ни «Свободный канал», ни «Телевигата». Сообщили только, что обнаружено тело, и все.

- Я не должен говорить. Но для вас сделаю исключение. Ее задушили.

- Подушкой?

- Нет, прижимая лицо к матрасу.

Анна начала раскачиваться, как деревья под порывами ветра. Комиссар вышел и сразу же вернулся с бутылкой воды и стаканом. Анна пила так, как будто только что вернулась из пустыни.

- Господи, и зачем она поехала в коттедж! - сказала она почти про себя.

- Вам приходилось бывать в коттедже?

- Конечно. Почти каждый день, с Микелой.

- Синьора раньше там ночевала?

- Насколько я знаю, нет.

- Но в ванной был банный халат, полотенца, кремы.

- Знаю. Микела специально оставила. Когда она приезжала приводить виллу в порядок, как правило, пачкалась в пыли, цементе. Поэтому перед отъездом принимала душ.

Монтальбано решил, что пришло время нанести удар ниже пояса, но сделал это безо всякой охоты: ему не хотелось ее ранить.

- Она была совершенно голая.

Анну словно пронзил электрический ток высокого напряжения, она вытаращила глаза, пытаясь что-то сказать, но у нее не получилось. Монтальбано налил ей воды.

- Ее… ее изнасиловали?

- Не знаю. Судебный врач мне пока не звонил.

- Ну почему, вместо того чтобы ехать в гостиницу, она отправилась на эту чертову виллу? - в отчаянии спрашивала себя Анна.

- Тот, кто ее убил, унес с собой одежду, трусики, обувь.

Анна посмотрела на него с недоверием, как будто комиссар сказал ей заведомую ложь.

- Зачем?

Монтальбано не ответил, продолжал:

- Он также унес рюкзачок со всем его содержимым.

- Это как раз объяснимо. Микела в рюкзачке держала все свои драгоценности, причем очень дорогие. Если тот, кто ее задушил, был вором, застигнутым…

- Подождите. По словам синьора Вассалло, видя, что синьора не приезжает на ужин, он забеспокоился и позвонил вам.

- Верно. Я же думала, что она у них. После того как мы попрощались, Микела сказала, что заедет в гостиницу переодеться.

- Кстати, как она была одета?

- В джинсы, джинсовую куртку, кроссовки.

- Но до гостиницы она так и не доехала. Кто-то или что-то заставило ее изменить планы. У нее был мобильный телефон?

- Да, она держала его в рюкзаке.

- Тогда можно предположить, что по дороге в гостиницу кто-то ей позвонил. И поэтому синьора поехала в коттедж.

- Может, это была ловушка.

- Чья? Конечно, не вора. Вы когда-нибудь слышали о воре, назначающем встречу с владельцем дома, который он собирается обокрасть?

- Вы проверили, из дома что-то пропало?

- «Пьяже» синьоры - точно. Что касается остального, не знаю. Мне ведь не известно, какие ценности хранились в доме. На вид все в порядке, не считая ванной.

Анна казалась удивленной.

- Ванной?

- Да, представьте, розовый халат был брошен на пол. Как будто она только что приняла душ.

- Комиссар, вы тут нарисовали картину, которая мне кажется неубедительной.

- А что такое?

- По-вашему, Микела поехала на виллу, чтобы встретиться с мужчиной, и ее так разбирала страсть, что она сбросила второпях халат, оставив его где придется?