Шпион в костюме Евы - Ольга Хмельницкая

– Жорик, ты думаешь, он врет? Он зарезал ее? – испуганно спросила Рита. – А труп вывез и закопал в лесопарке?

Режиссер закатил глаза.

– Ну что вы, как дети, – пожал он плечами, – ваша мама обещала заехать ко мне, но я ее так и не дождался. И при чем тут я? У нее мог на улице случиться сердечный приступ! Она могла попасть под колеса автомобиля, например «УАЗа». В конце концов, ваша мама могла пойти в гости к подруге или зайти в парикмахерскую, или в магазин, или в косметический салон, и скоро она сама объявится.

– Моя мама обожала сниматься в кино! Всю жизнь мечтала! – заголосила Рита. – Она бы сразу к тебе, Селедкин, побежала, чтобы роль обсудить.

– Ничего не знаю, – хладнокровно ответил Леонид Иванович, – я все время был дома, только на полчаса в магазин вышел, торт купить для своей будущей тещи. Можете в холодильнике посмотреть.

В этот момент Рите показалось, что в кладовке кто-то сдавленно замычал, но Селедкин резко подвинул кресло и плюхнулся в него.

«Обман слуха», – подумала девушка.

– Так что, – подытожил режиссер, – ваша мама вышла из своего дома, но до меня не добралась. Ищите, пожалуйста, ее сами.

– Но-но, – зарычал шантажист Жора, – ты тоже будешь ее искать. А не то фотографии, на которых ты душишь несчастную Дездемо…

– Я понял, – кротко ответил Селедкин, – я тоже буду искать нашу маменьку.

Он встал с кресла, достал из ящика увеличительное стекло и с преувеличенной серьезностью сунул его в карман.

Рязанцев сидел за столом в своем кабинете и пытался вспомнить, когда он в последний раз отдыхал в субботу, но так и не вспомнил. Только что ему звонил Эдвард Томпсон. Время шло, а посланник мирового терроризма все никак не давался в руки. Вместе с Томпсоном во всем мире нервничали еще десятки, а то и сотни человек.

– Берите его, Владимир, – говорил он в трубку, – лучше мы его потом отпустим за недостатком улик, чем он выполнит свою миссию и международный терроризм получит ядерную бомбу. В этом вопросе нельзя рисковать. Де прайс из вери хай.

С тем, что цена вопроса очень высока, Рязанцев был согласен.

– И еще, – сказал англичанин, – у Стивена Чжана очень высок процент удачных операций. Он просто-таки неуловим. Его фотография висит в золотой рамке в офисе его шефа, одного из главарей международного терроризма, и ее показывают новичкам. Чжан – очень хитрый и опасный человек. Если он почувствует, что пахнет жареным, то ни перед чем не остановится. Будьте осторожны. Особенно берегите своих агентов.

– Хорошо, спасибо, – сказал полковник и положил трубку.

Об агентах он и сам отчаянно беспокоился. От этого беспокойства у Рязанцева даже пропали сон, покой и аппетит.

Чен подошел к Еве сзади, прижался грудью к ее спине, вдохнул легкий запах длинных светлых волос, собранных в толстую русую косу, приподнял майку на Еве и положил обе ладони на ее живот. Кожа была оливковой, как будто покрытой легким загаром, и восхитительно гладкой. Девушка стояла перед плитой. Картошка была почти готова, и ее чудесный аромат разносился по всей квартире.

– Ты очень красивая, – сказал Ли Минь девушке.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Руки Чена двинулись под майкой вверх.

Ева взяла его ладони в свои руки и слегка сжала.

– Я понял, – прошептал Ли Минь прямо ей в ухо. – Ты сначала хочешь подарок?

Ева расхохоталась.

– Подарок? – переспросила она. – За что?

– Как это за что? – усмехнулся Чен. – Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей!

– Конечно, – ответила Ева, потершись щекой об его широкое плечо, – только попозже.

– Когда? – спросил Чен. В его голосе внезапно прорезался металл.

– Понимаешь, я очень скромная девушка, – уклончиво пробормотала Ева.

– Ты девственница? – спросил Ли Минь, крепко держа девушку за талию. Ева слегка наклонилась вперед и оперлась о плиту.

– Нет. То есть, да! – ответила девушка.

Чен засмеялся.

– Ты врешь, – сказал он.

У него были очень мускулистые руки. Он напоминал обезьяну, такой же ловкий, сильный и хитрый. И очень, очень удачливый.

На лбу у Евы выступила испарина.

– Я понимаю, ты хочешь узнать меня получше, прежде чем заняться со мной сексом? – спросил Чен.

– Да, – сказала Ева. Ее ответ прозвучал очень искренне.

Ли Минь отпустил девушку, пошел в угол и сел на табуретку.

– Я тебя понимаю, – сказал он после некоторой паузы и улыбнулся уголком рта, – спрашивай.

Лейтенант Ева Ершова, страстно влюбленная в полковника Рязанцева, с трудом перевела дух, поправила накладную косу и захлопала глазами с контактными линзами голубого цвета. У нее еще оставалась надежда на то, что Ли Минь ничего не понял. Но она его недооценивала.

За обручальное кольцо Люда получила очень мало. Впрочем, на то, чтобы заехать на СТО и отрегулировать «УАЗ» перед предстоящим через сутки ралли, этих денег должно было хватить.

– Масло, топливные фильтры, бензонасос и трамблер надо менять, – сказал автомеханик Леша, одетый в мохнатую черную шапочку, чрезвычайно грязный комбинезон и свитер с длинными, свисающими до пола рукавами. Был он мужчиной дивной красоты и при этом отличался скромностью и стеснительностью. В другой ситуации Люда наверняка бы постаралась познакомиться с ним поближе, но в настоящее время острая тоска по неверному Селедкину застила ей глаза.

– Ага, – грустно сказала Чайникова, – а сколько надо денег?

– Да мелочь! Понты буквально, – застенчиво улыбнулся Леша. – Тебе бы еще и шаровую опору поменять. И подшипник что-то гудит. Впрочем, еще пару месяцев продержится, если аккуратно ездить.

– Я буду ездить неаккуратно, – вздохнула Люда, – так что лучше поменять.

– Это правильно, – согласился красавец Леша и взял в руки огромный гаечный ключ.

Люда вздохнула снова.

– А неаккуратно – это как? – спросил автомеханик спустя некоторое время, когда «УАЗ» Чайниковой оказался разобранным до последнего винтика и лежал на нескольких квадратных метрах пола.

– Мы с Дианой поедем на ралли «Русская зима», – пояснила Люда, – нам нужен главный приз.

– А с чего ты взяла, – удивился Леша, – что ты его выиграешь?

– Потому что, – вздохнула Людмила, – мой папа…

Тут она назвала имя. Леша присвистнул. Отец Чайниковой был одним из самых знаменитых гонщиков СССР, неоднократным чемпионом Союза, дважды выигрывавшим на «КамАЗе» трофи Париж – Дакар.

– Ну, тогда удачи, – сказал он, – а штурман у тебя есть?

– Ты хочешь быть моим штурманом?

– Да.