Святыня - Деннис Лихэйн

— Привет, Мэнни, — проговорил я, когда мою руку поглотила его, похожая на бейсбольную рукавицу-ловушку ручища.

— И вам приветик, мистер Дуэн. В чем проблема?

— В скорби, — ответил я.

— Да, этого добра здесь навалом, — сказал Мэнни. И улыбнулся.

* * *

Мы с Мэнни осторожно шли по обледенелым тротуарам улиц вокруг Паблик-Гарден, направляясь к Терапевтическому центру «Утешения в скорби» на Бикон-стрит. Мэнни любезно объяснил мне, что я совершил ошибку, обычную и вполне извинительную, придя вместо Терапевтического центра в административный корпус «Утешения», в то время как проблема моя, несомненно, скорее всего находится в компетенции терапевтов.

— Скорее всего, — согласился с ним я.

— Так что же тревожит вас, мистер Дуэн? — Для человека таких габаритов голос Мэнни был необычайно мягок. Спокойный, серьезный голос доброго дядюшки.

— Ну, не могу вам сказать, Мэнни, — отвечал я, в то время как мы стояли, ожидая просвета в сплошном потоке машин на углу Бикон и Арлингтон-стрит. — С недавних пор все как-то угнетает… Мир в целом, Америка в частности.

Тронув меня за локоть, Мэнни дал мне знак идти, так как движение на секунду ослабло. Рука его была крепкой, сильной, и шел он, как идет человек, не ведающий ни страха, ни сомнений. Когда мы перешли Бикон-стрит, он оставил мой локоть, и, подгоняемые сильным ветром, мы взяли курс на восток.

— Чем занимаетесь, мистер Дуэн?

— Рекламой, — сказал я.

— А-а, — протянул он. — Еще один из мультимедийной своры?

— Можно и так сказать.

Не доходя до Терапевтического центра, я заметил привычную глазу группу подростков в одинаковых белых рубашках и защитного цвета хорошо отглаженных брюках. В группе были одни мальчишки — аккуратно и коротко стриженные, в похожих кожаных куртках.

— Вы уже получили Весть? — осведомился один из подростков у шедшей перед ними пожилой пары и только было сунул женщине какой-то листок, как та ловким, хорошо отработанным движением увернулась, и рука с листком повисла в воздухе.

— «Вестники», — сказал я Мэнни.

— Да, — вздохнул тот. — Почему-то облюбовали себе и этот угол.

«Вестниками» бостонцы прозвали эту серьезную молодежь, неожиданно наскакивающую на вас из толпы, чтобы всучить литературу. Чаще парни, чем девушки, они носили защитного цвета форму, коротко стриглись, а в их добрых невинных глазах лишь изредка поблескивал огонек азарта.

Эти адепты Церкви Истины и Откровения были безукоризненно учтивы. Единственное, чего они желали от вас, это чтобы вы уделили им несколько минут для получения от них «благой Вести», то есть чего-то там по поводу грядущего Апокалипсиса или же Вознесения, словом, того, что случится, когда Четверо Всадников спустятся с небес прямиком на Тремонт-стрит и помчатся по ней, и адская бездна разверзнется под нами, дабы поглотить грешников или тех, кто наплевал на «благую Весть», что, кажется, для них одно и то же.

Эти ребята, здесь, на углу, работали не за страх, а за совесть; они кружили вокруг прохожих, проникали в толпы усталых, шедших с работы людей.

— Не хотите ли воспринять Весть, пока еще есть время? — отчаянно выкрикнул один, всучив клочок бумаги какому-то мужчине, который бумагу взял, но, отойдя, скомкал ее в кулаке.

Однако мы с Мэнни шли меж ними словно невидимки. До самых дверей Терапевтического центра к нам никто не приставал. Больше того: нас, похоже, они сторонились, даже шарахались от нас.

Я взглянул на Мэнни:

— Вы знаете этих ребят?

Он покачал своей тяжелой головой:

— Нет, мистер Дуэн.

— Но они вас вроде знают.

— Наверное, хожу здесь часто, вот и примелькался им.

— Наверное, — согласился я.

Открыв дверь центра, Мэнни отстранился, пропуская меня вперед, и я перехватил взгляд, который бросил на него один из «вестников». Парню было лет семнадцать, и на его щеках заметна была россыпь похожих на веснушки прыщей. Он был кривоног и так худ, что казалось, очередной порыв ветра может сбить его с ног, бросив на тротуар. Парень задержал взгляд на Мэнни лишь на мгновение, но взгляд этот был красноречивым.

Без сомнения, парень видел Мэнни и раньше и боялся его.