Вкус убийства - Анна Малышева

– Ну, не знаю, кому он мог все это отдать…

Славку спроси.

– У него нет.

Свекровь больше не скрывала своих чувств. Все еще вежливо, но уже раздраженно она попросила дать ей возможность приготовить ужин. У нее все выкипает. Пусть Таня позвонит позже, если ей будет одиноко. Трубку Ольга Григорьевна повесила первой. Но Таня даже не обиделась. Ни о каких теплых отношениях уже и речи быть не могло. Впервые в жизни она в чем-то отказала свекрови. И это сразу дало результат. «Славка хорошо ко мне относится, но если бы я не дала ему денег? – Таня усмехнулась. – Неужели все такие, неужели я им всем стою поперек горла?»

Так или иначе, она узнала то, что хотела. Вещей Стаса у его родственников не было. Конечно, в Москве жили еще какие-то родственники мужа – точнее, все они в Москве и жили. С некоторыми Таня была даже не знакома, с другими виделась раз или два.

Стал бы ее муж отвозить к ним все свои самые лучшие, дорогие и новые вещи? Конечно нет. Зачем ему это нужно? С тех пор как они поженились, Стас ни одной ночи не провел вне дома, если не считать командировок. Но за последний месяц он ни в какие командировки не ездил. И значит, вещей из дому не выносил.

В дверь позвонили. Подкравшись к глазку, Таня с облегчением увидела в тамбуре Ксению. Та нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и тоже пыталась заглянуть в глазок.

– Татка, корова, я знаю, что ты дома, – нервно сказала подруга. – Может, хватит ломать комедию?

Оказалось, что подруга пришла звать Таню на новые подвиги. Курс доллара со вчерашнего дня снова повысился. Сперва Ксения выругала Алешу за то, что он их поторопил с продажей долларов. Потом заявила, что такой крутой подъем будет недолгим и все равно надо торопиться.

– Пойдем, сегодня можно продать по девятнадцать рублей! – с воодушевлением закончила она. – А чем это ты занимаешься, мать?

Она только сейчас осознала, какой беспорядок в комнате, где ее приняла хозяйка.

– Постой, ты что, уезжаешь? – Ксения заглянула в разворошенные сумки.

– Это вещи Стаса. Послушай… – Таня слегка замялась, а потом поведала подруге свои сомнения. Та отреагировала как-то странно – отвела глаза, потом достала сигареты… И вообще делала вид, что рассказ ее не интересует. Таня даже обиделась:

– Ну что, ты скажешь, я опять с ума схожу? Но вещи-то пропали!

Черт возьми, да почему на вас никакие доказательства не действуют?

– На кого это на нас?. – как-то скованно переспросила Ксения.

Таня в сердцах рассказала про помощника следователя. Сказала, что, как видно, никто ей не поможет, всех она или смешит, или раздражает. И что хотя бы Ксения могла быть человеком. Пусть она честно признает – разве пропажа вещей ничего не значит?

– Ну, значит, – внезапно согласилась Ксения. – Раз ты сама об этом заговорила, я думала, ты догадалась.

– О чем?.. – Тане вдруг стало нехорошо. Она ясно видела – подруга хочет что-то сообщить, но ей ужасно неохота это делать. – Что ты знаешь?..

– Ну, ты сама подумай, если мужик выносит из дома свои вещи, что это значит? – Ксения встала, чтобы взять себе пепельницу. – Не догадываешься? Курица ты, Танька. У него кто-то был. И вещи у этой стервы. Ну, как это обычно делается… Чтобы было во что переодеться утром.

Таня задохнулась от негодования:

– Ты уверена или просто так свистишь? Он ни одной ночи… Он всегда ночевал дома.

– Ой, да ну хватит. – Ксения поморщилась. – Хорошо, тогда я еще кое-что скажу. Я лично видела его в городе! Он сидел в своей машине с какой-то женщиной и почти что с ней целовался. Хватит тебе?

– Дура! – У Тани выступили злые слезы. – Ты вечно про него сплетничала, с самого начала.

– Да тьфу на тебя! – У Ксении тоже заблестели глаза. – Мне просто жалко тебя стало. А та гадина его точно охмуряла, это за сто метров было видно.

Причем уже не девчонка, средних лет баба. И липла к твоему мужику как бешеная.

А потом они открыли бар и, устроившись рядышком на диване, молча выпили по рюмке коньяку. Оказалось, что и Ксении был знаком этот древний способ утешения.