Кулак Аллаха - Фредерик Форсайт

Окружавшие раиса подхалимы лезли из кожи вон, стараясь преувеличить причиненные ночными бомбардировками разрушения, однако постепенно все начинали осознавать масштабы постигшей их катастрофы.

Все они рассчитывали на «ковровую бомбардировку» города, в результате которой были бы разрушены целые жилые кварталы, а улицы были бы усеяны тысячами трупов невинных горожан. Затем Саддам и его приспешники намеревались показать сцены массовых убийств западным репортерам и телеоператорам, которые потом продемонстрировали бы их своим соотечественникам. Те придут в ужас, во всем мире начнутся протесты против бесчеловечной политики президента Буша, повсюду активизируются антиамериканские настроения, а в конце концов будет созван Совет Безопасности, на котором Китай и Россия наложат вето на продолжение кровавого геноцида.

К полудню стало окончательно ясно, что прилетевший из-за океана бени кальб нарушил все планы Саддама. Насколько смогли выяснить иракские генералы, бомбы более или менее точно попали в цели, намеченные военные объекты были разрушены, но этим все и ограничивалось. По убеждению генералов Саддама при такой бомбардировке было невозможно избежать тысяч жертв среди гражданского населения, поскольку все важные военные объекты были намеренно расположены в самых густонаселенных районах Багдада.

Тем не менее, осмотр города показал, что двадцать командных пунктов и штабов, ракетных баз, радиолокационных установок и центров связи были уничтожены до основания, тогда как в соседних жилых зданиях в лучшем случае были выбиты стекла в окнах, из которых и сейчас, тараща глаза на развалины, выглядывали живые и невредимые обитатели.

Иракским властям пришлось удовлетвориться собственными сочинениями, в которых приводились ужасающие цифры убитых мирных граждан и утверждалось, что сбитые американские самолеты сыпались с неба, как листья с дерева глубокой осенью.

Большинство иракцев, оглупленных многолетней пропагандой, поверили этим выдумкам – во всяком случае пока поверили.

Генералы, командовавшие противовоздушной обороной Ирака, сомневались. К середине дня выяснилось, что они потеряли почти все свои радиолокационные установки, их ракеты типа «земля-воздух» фактически ослепли, а связь с отдаленными воинскими частями практически отсутствовала. Хуже того, оставшиеся в живых операторы радаров в один голос утверждали, что их установки уничтожили бомбардировщики, которые так и не появились на экранах радиолокаторов. Лжецов тотчас арестовали.

Впрочем, жертвы среди мирного населения и в самом деле были. Иракские зенитчики повредили системы наведения по меньшей мере у двух крылатых ракет типа «томагавк», ракеты «сошли с ума» и потеряли свои цели. Одна из них разрушила два дома и снесла черепицу крыши с мечети; во второй половине дня следы этого преступления агрессоров продемонстрировали представителям прессы.

Другая крылатая ракета упала на пустыре и взорвалась, оставив глубокую воронку. Ближе к вечеру на дне воронки было найдено изуродованное – очевидно взрывом – тело женщины.

Налеты бомбардировщиков продолжались весь день, поэтому санитарам удалось только извлечь тело из воронки и, поспешно завернув его в одеяло, доставить в морг ближайшего госпиталя.

По соседству с госпиталем оказался главный командный пункт ВВС Ирака, и теперь палаты госпиталя были переполнены раненными во время бомбежки служащими командного пункта, а десятки тел погибших офицеров уже лежали в том же морге. Найденная в воронке убитая женщина стала просто одной из многих жертв бомбежки.

Патологоанатом госпиталя работал на пределе своих возможностей. У него решительно не оставалось ни минуты на мало-мальски тщательное обследование, поэтому он довольствовался установлением личности погибших и причин их смерти. До него доносились звуки разрывавшихся бомб и непрекращавшийся ни на минуту грохот заградительного огня зенитчиков. Он не сомневался, что вечером и тем более ночью в госпиталь привезут много новых трупов.

Патологоанатома несколько удивило, что женщина, в отличие от всех других погибших, не работала на командном пункте. На вид ей было лет тридцать, она была довольно хороша собой. К разбитому в кровь лицу прилипла цементная пыль. Если учесть, где нашли тело, то само собой напрашивалось единственно разумное объяснение: она бежала по пустырю, когда рядом взорвалась ракета. На тело повесили бирку и подготовили его к похоронам.

Более тщательная аутопсия, на которую в тот день у патологоанатома не было времени, показала бы, что женщина сначала была несколько раз жестоко изнасилована, а потом избита до смерти. Лишь через несколько часов ее, уже мертвую, бросили в воронку.

Два дня назад генерал Абдуллах Кадири покинул свой роскошный кабинет в здании министерства обороны. Не имело смысла оставаться там лишь для того, чтобы попасть под удар американской бомбы, а Кадири не сомневался, что здание министерства обороны будет разрушено в первые же дни воздушной войны. В этом он был прав.

Кадири устроился на своей великолепной вилле, которая, как он надеялся, была не известна никому или почти никому и уж во всяком случае не отмечена на американских картах. В этом он тоже оказался прав.

На вилле уже давно был оборудован центр связи, который теперь обслуживали люди из министерства. Связь с танковыми частями, расположенными возле Багдада, осуществлялась по подземному волоконно-оптическому кабелю, которому были не страшны никакие бомбардировки.

Лишь с отдаленными частями и, конечно, с теми, что дислоцировались в Кувейте, приходилось – несмотря на опасность перехвата – связываться по радио.

Впрочем, в ту ночь генерала интересовала не связь с подчиненными ему танковыми дивизиями и не то, какие приказы им следует отдать, а совсем другие проблемы. Все равно в воздушной войне танки не могли принимать никакого участия; пока что задача танкистов состояла лишь в том, чтобы максимально рассредоточить боевые машины среди фанерных муляжей или укрыть их в подземных бункерах и ждать.

Проблемы генерала Кадири были связаны с его личной безопасностью, а боялся он совсем не американцев.

Два дня назад он проснулся среди ночи и неверной походкой побрел в туалет. Накануне вечером он, как обычно, перебрал арака, и теперь в голове у генерала стоял сплошной туман. Он толкнул дверь, она почему-то не подалась. Генерал решил, что дверь заело, и налег на нее всеми своими двумястами фунтами. Шурупы, удерживавшие внутреннюю щеколду, вылетели, и дверь распахнулась.

Даже в состоянии сильнейшего опьянения Абдуллах Кадири никогда не терял чувства звериной настороженности. Иначе и быть не могло, иначе тикритский оборванец никак не смог бы дорасти до должности командующего всеми иракскими танками (за исключением лишь тех, что были в Республиканской гвардии), подняться по скользкой служебной лестнице в руководстве баасистской партии, завоевать доверие президента и занять почетное место в Совете революционного командования.

Кадири несколько секунд молча смотрел в упор на любовницу. Та, накинув на плечи халат, сидела на унитазе. На ее коленях лежала коробка из-под «клинекса», на ней – листок бумаги. Застигнутая врасплох, она в ужасе открыла рот, а ее рука с авторучкой застыла в воздухе. Кадири одной рукой поднял Лейлу и с размаху ударил кулаком в челюсть.