Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

— Дома?

— Он же придет за вами именно туда. В доме есть дети?

— Дети? Нет, детей там нет. Старший сын в колледже, младший мальчишка в пансионате.

— Я слышал, что у вас, кажется, девочки?

— Две. Они живут вместе с их матерью в Висконсине.

— Понимаю. Я не знал этого, У вас другая жена?

— Была. И тоже недолго.

— Значит, в доме нет женщин?

— Иногда появляются, но сейчас никого нет. За последние четыре месяца — почти никого.

— Понимаю.

— Я живу один. Ситуация оптимальная, господин президент.

— Да, я думаю, что это именно так.

* * *

Веревками, так удачно оказавшимися в фургоне, они привязали охранника к рулевой колонке, а Когоутека — к скамье.

— Найди что-нибудь и перевяжи ему руку, — сказал Майкл. — Он мне нужен живой. Я хочу, чтобы кое-кто задал ему несколько вопросов.

В ящике для перчаток под приборной доской Дженна обнаружила шарф. Выдернув лезвие и освободив огромную лапу этого буйвола, она разорвала шарф вдоль и умело перебинтовала запястье. Кровотечение остановилось.

— Это поможет часа на три-четыре. Дальше не знаю. Если он, придя в себя, сдерет ее, то может умереть от потери крови... Зная об этом типе так много, я не стану молиться за него.

— Кто-нибудь да найдет его. Их. Наткнутся на фургон. Примерно через час — рассвет, а Большая Развилка — это дорога штатного значения. Присядь-ка на минутку.

Хейвелок запустил двигатель, просунув ногу поверх ноги охранника, выжал сцепление и включил скорость. Крутя несчастного охранника вместе с рулевым колесом, Майкл сумел вывести машину и поставить ее поперек дороги.

— О'кей. Теперь убираемся отсюда.

— Вы не можете бросить меня здесь, — взмолился охранник. — За что, о Господи?!

— Вы были в туалете?

— Что?!

— Надеюсь, что да. Ради вашего здоровья.

— Михаил?

— Да?

— Радио. Он может вызвать подмогу. Нам каждая секунда дорога.

Хейвелок поднял с сиденья трофейный пистолет и несколько раз ударил массивной рукояткой по циферблатам, указателям и переключателям на приборной доске. Брызнули осколки стекла и пластика. Напоследок он вырвал микрофон вместе с проводами и, уже выбираясь наружу, произнес, обращаясь к Дженне:

— Мы оставим включенными габаритные огни, чтобы никто в них не врезался. — Он помог ей выбраться из машины и добавил: — Осталось еще одно дело.

Ветер сдувал снег с шоссе, намечая небольшие сугробы у обочин, где сохранилась высокая трава. Майкл передал пистолет Когоутека Дженне и переложил «ламу» в правую руку.

— Эта пушка производит слишком много шума, — пояснил он. — На ферме могут услышать. Подожди минутку.

Он обошел фургон сзади и двумя выстрелами пробил шины. Потом проделал ту же процедуру с передними колесами. Фургон покачнулся и замер. Майкл сунул «ламу» в карман.

— А теперь давай его обратно, — кивнул он на пистолет в руке Дженны и выпростал подол рубашки из брюк.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, передавая оружие.

— Протереть его как следует. Большой пользы это не принесет, потому что наших следов полно внутри машины. Но вдруг они не станут искать там отпечатков? Пистолет же осмотрят наверняка.

— И что?

— Я ставлю на то, что наш славный водитель будет клясться родной матерью, что железка принадлежит не ему, а боссу, мистеру Когоутеку.

— Баллистическая экспертиза, — сообразила Дженна. — Нераскрытые убийства.

— Что-нибудь в этом роде. Ферму разберут по кирпичику, и, возможно, перекопают все вокруг. Не исключено, что обнаружатся убийства, которые пока еще и не числятся как нераскрытые.

Он протер пистолет, открыл дверцу водителя и бросил оружие на переднее сиденье.

— Эй! Что вы делаете? — закричал водитель, извиваясь в веревках. — Отпустите меня, ради всего святого. Я же вам ничего плохого не сделал! Они отправят меня опять на десять лет!

— Приговоры всегда смягчаются для тех, кто готов выступить свидетелем со стороны обвинения. Подумайте о такой возможности. — Хейвелок захлопнул дверцу и вернулся к Дженне. — Моя машина примерно в четверти мили от съезда на дорогу, ведущую к ферме. С тобой все в порядке?

Она взглянула ему в глаза. Смешинки запутались в ее светлых, сбившихся на ветру волосах. Лицо выглядело изможденным, но в глазах была жизнь.

— Да, дорогой. Со мной все в порядке. Мы вместе, а значит — я дома.

Майкл взял ее за руку, и они двинулись по дороге.

— Пойдем по середине, — сказал он, — чтобы не оставлять следов.

* * *

Она сидела, тесно прижавшись к нему, склонив голову ему на плечо. Они почти не разговаривали, наслаждаясь молчанием. Они были слишком утомлены, слишком озабочены, чтобы рассуждать здраво, — по крайней мере, в данный момент. Им и раньше приходилось бывать в таком состоянии, и они знали: молчание и ощущение того, что они вместе, — лучшее средство успокоиться.

Припомнив слова Когоутека, Хейвелок направился на север к пенсильванской скоростной дороге, так называемой «Пенсильвания терн-пайк». И по ней к востоку в направлении Харрисбурга. Старый морав оказался прав: поземка и легкий морозец оставили практически чистой проезжую часть. Несмотря на плохую видимость, можно было поддерживать достаточно высокую скорость.

— Это что, главное шоссе? — спросила Дженна.

— Да, это автомагистраль штата Пенсильвания.

— Несколько разумно оставаться на ней? Если Когоутека найдут до рассвета, не установят ли наблюдение за этой самой автомагистралью, как устанавливают контроль над шоссе в Европе?

— Если он сообщит о нас полиции, то в самую последнюю очередь. Мы знаем, что представляет собой его ферма. Он скорее придумает историю о вторжении вооруженного человека, изобразит себя заложником, жертвой. Охранник заговорит лишь в том случае, если у него не останется иного выбора, или пока они не найдут его личного дела. В этом случае он начнет торговаться с властями. Так что, по-моему, беспокоиться не о чем.

— Если полиция, то ты прав, дорогой, — легко возразила Дженна, нежно прикоснувшись к его руке. — А если нет? Тебе хочется верить, что это будет полиция. А если кто-то другой? Допустим, фермер или водитель молоковоза. Я думаю, что Когоутек готов хорошо заплатить за то, чтобы его тихо-мирно, доставили домой.

Майкл скосил глаза. В тусклом свете приборов лицо Дженны выглядело утомленным, под глазами — синие круги — следы пережитого страха. И несмотря на все это, она рассуждала более здраво, чем он. Вероятно, ей чаще приходилось уходить от преследования. Главное в этой ситуации — не поддаться панике. Несмотря на боль, страх и усталость — держать себя в руках. Он прикоснулся губами к ее щеке и прошептал: